Он вышел на террасу и устроился в кресле-качалке, на котором был предусмотрительно оставлен плед. Такого наслаждения Элан не получал очень давно. Только с родителями он связывал ощущения уюта и покоя, а потом было уже не до этого. Учёба, карьера, постоянные мысли о работе. Никакой город не может сравниться с таким местом. Идеальное для единения с природой и самим собой. Он потерялся во времени и ощущениях, вспоминая своё безоблачное детство. Отдых с родителями на океане и он, босоногий мальчишка, бегущий по песку. Шелест волн, крики чаек над горными утёсами и сияющее в небе солнце. А тут солнце резное, рукотворное, тёплое, хранящее в себе часть чьей-то души.
Наверное, он задремал. Не слышал, как подъехала машина мэтра, который в эту минуту прощался с водителем. Тот уезжал обратно в замок, получив указания от шефа.
– Смотрю тебя захватили покой и умиротворение. – Мэтр заговорил ещё на подходе к дому.
– Да. Здесь очень тихо, сам не заметил, как меня сморило. У тебя замечательный дом.
– Спасибо! Но я пригласил тебя к себе не за тем, чтобы хвастаться. Нужно завершить наши дела.
– Я не изменю своего решения.
– Знаю, и не собираюсь сейчас просить тебя об этом. Но надеюсь, ты поймёшь, что выбрал не ту сторону, вернее это сторона выбрала тебя. Ты просто родился в городе.
– О чём ты?
– Ты слышал о Запределье?
– Нет, а что это?
– Это мир за пределами городов.
– ? – Взгляд Элана говорил сам за себя.
– Оказывается всё намного серьёзнее, раз ты не в курсе при своей должности. – Констатировал мэтр, ранее думавший, что Элан знает об истинном положении дел. – Если бы я сразу это понял, наша встреча была бы другой. Пойдём в гостиную фильм посмотрим.
– Этого не может быть! – воскликнул Элан после просмотра. – Это какие-то старые хроники.
– Старые хроники, говоришь? Так выглядит мир, за который ты фактически отдал жизнь. Прямо перед твоим похищением в Запределье ввели одиннадцатичасовой рабочий день. А через год-два, я уверен, заберут и второй выходной, сделав его хоть и укороченным, но тоже рабочим. Вот только оплата постоянно уменьшается. Чем больше они работают, тем беднее становятся. И сколько людей так живут, думаешь? – Миллионы! Только ради тех, кому просто повезло родиться в городских пределах. Похоже ты каждый день изучал совсем не те новости. И это далеко не все проблемы, дело гораздо хуже, чем ты можешь себе представить.
– Я не верю! – мужчина не хотел признавать очевидное.
– Слово даю! – твёрдо ответил мэтр.
– Мне говорили, что твоему слову можно верить, но…
– Договаривай. – Иллар был очень серьёзен, ведь от этого разговора многое зависело.
– Может это очередной способ выудить у меня информацию?
– Понимаю. Не веришь мне, думаешь раз я преступник, мне нельзя доверять. К тому же ты ничего обо мне не знаешь. А у нас было похожее детство. Иллар принёс фотографию из другой комнаты и протянул её собеседнику. Давай я сделаю чай, пойдём на террасу и я тебе расскажу о них. Мэтр мог бы предложить что и покрепче, но им обоим нужна была ясная голова для беседы. Если они сейчас не поймут друг друга, этот мир уже ничто не спасёт.
С фотографии смотрели юноша и девушка, глаза которых светились от счастья.
– Это же ты! – удивился Элан.
– Да это я! Только в той, прошлой жизни. Пойдём!
За чашкой чая, не спеша, Иллар поведал свою историю. Во время рассказа он был переполнен светлой грустью. Взгляд его стал мягким и даже нежным. Элан видел перед собой совершенно другого человека, живого, а не жёсткого мэтра, привыкшего отдавать приказы.
– Удивлён? – закончив историю, спросил Иллар.
– Не без этого.
– Разве на моём месте ты не поступил бы так же?
– Не знаю. Не было времени влюбляться.
– Времени или желания?
– И его тоже. Этот дом построен ради памяти о ней?
– Да! И ради этой памяти я хочу помочь людям.
– Помочь одним, воруя других и устраивая им пытки?