– Ты им рассказал?
– Нет. – Как можно спокойнее повторил Элан. Его эта ситуация нервировала, но он был предельно собран и даже мог показаться равнодушным со стороны. Он знал этот прием бесконечно повторяющихся вопросов из книг. Что ж пришло время испытать его на себе.
– Почему тебя отпустили?
– Не знаю. Может поняли, что говорить я не буду.
– Они применяли к тебе таблетки правды?
Вопрос был неожиданным, но мужчина и бровью не повёл:
– Не думаю, что у них есть такие. – Ответить по-другому, значит точно подписать себе смертный приговор.
– Помнишь ли ты всё, что говорил? Всегда ли ты был в сознании?
– Ночами я спал. В остальное время всегда был в сознании. И да, я всё помню: поскольку ничего им не говорил.
– Что ты им рассказывал? – Рэйф не был специалистом по допросам, поэтому вёл «беседу» так, как сам считал нужным.
– Ничего.
– Что они знали про тебя?
– Только то, что я руководитель проекта и сирота.
– Что-то ещё?
– Нет. Мне ничего не говорили. Только спрашивали про коды.
– Где тебя держали?
– В какой-то комнате без окон.
– Где она находится?
– Не знаю. По дороге у меня были завязаны глаза и я был связан. Я ничего не видел.
Элан поражался сам себе. С какой легкостью он сейчас врал, обычно это не в его характере. А может эти таблетки не только не действуют на него, но и имеют обратный эффект? Тогда даже к лучшему. Главное ничего не упустить из вида, ведь человека на вранье довольно легко поймать. Надо поменьше рассказывать и желательно без подробностей.
– В каком доме тебя держали?
– Не знаю, не видел. Я не могу быть уверен был ли это дом или что-то другое.
– Ты же говорил про комнату.
– А разве комната обязательно должна быть в доме? Это могло быть любое строение.
– Какое?
– Не знаю?
– О чём тебя спрашивали?
– Только о кодах.
– Твоё имя Элан?
– Да.
– Ты сирота?
– Да.
– Ты руководитель проекта?
– Да.
– Ты им все рассказал?
– Нет.
Очередной трюк Рэйфа не сработал, он не смог заставить парня сбиться, чтобы вывести из равновесия. Допрос продолжался больше двух часов, генерал похоже устал, но перепоручать узника никому не стал, что вновь показало мужчине насколько это серьёзно. К тому же на допросе не присутствовал биол, что тоже наводило на мысли о секретности происходящего. Любая информация доступная одному биолу, становилась автоматически доступна и другому, вот почему биолов редко приглашали на допросы. Парню просто повезло, что с ним рядом не оказалось такого чувствительного датчика. То, что не замечал генерал, с лёгкостью мог определить биол по внутреннему состоянию Элана.
Ко второму дню генерал подготовился лучше, принеся в допросную новое приспособление. Водрузив на парня соединяющиеся наплечники, чем-то напоминающие часть рыцарских доспехов и надежно их закрепив, он продолжил допрос. Вопросы были те же, но вот если парень не отвечал в течение трёх секунд, он чувствовал сильные уколы в области плеч и верха спины. Количество и место уколов постоянно изменялись и морально подготовиться к следовавшей за этим боли было невозможно. Отвечать нужно было быстро и помнить при этом, что он уже говорил. В этот день Рэйфа хватило на пять часов. Но он так и не узнал ничего нового. Рэйф чувствовал себя настолько вымотанным, будто это его допрашивали, а не наоборот. Ему совершенно не нравилось сидеть здесь. Будучи человеком действия, он охотнее поехал бы на очередное задержание с возглавляемой им группой. Или, что лучше, вместе с генералом армии отправился бы на подавление какого-нибудь мятежа. Видно же было другое: допрос выматывает его больше, чем самого допрашиваемого. Элан по-прежнему сохранял выдержку. И с этим Рэйф ничего не мог поделать. Если бы не личная просьба президента и секретность, он давно бы доверил эту бодягу своим более опытным в данном деле подчинённым. Элан же словно от всего отстранился, даже при том, что несколько ночей пришлось спать на животе. Через неделю генерал сдался, ни уговоры, ни угрозы, ни прямое причинение боли, не психологическое воздействие, ни два ночных допроса не изменили показаний Элана. Ничего нового он не сказал.