Ожидание могло затянуться, но генерал Армии, оценив обстановку первым покинул пост. Ему было приказано отойти от машины и его затолкали в приземлившийся для этого дрокар.
Рэйф пытался сам разобраться в системе, но у него так и не вышло заставить машину двигаться. Он выходить не хотел, раздумывая не пустить ли себе пулю в лоб, но ему этого сделать не дали. В дрокар вошли вооружённые люди и вывели его из машины насильно.
– Не делайте глупостей, генерал! Оно того не стоит! – высказался мужчина, пришедший на задержание. Его голос показался генералу знакомым, но он так и не догадался, кто это. Запредельщики были в шлемах, возможно помешало небольшое искажение звучания.
Без руководства солдаты не оказывали сопротивления и их прямо с машинами и с сопровождением отправили в один из секретных лагерей запредельщиков. Предстояла большая работа: всех допросить и выявить ярых сторонников свергнутой власти.
Элан подождав какое-то время, отправился наверх вместе с биолом, но далеко уйти не успел. Навстречу, держа в руках пистолет, направленный на мужчину, вышел Санфорд.
– Это ты всё испортил! – Крикнул он.
Раздался выстрел.
Далее Элан видел происходящее, как в замедленной съёмке: Дватрен делает шаг, закрывая его собой, потом, покачнувшись идёт вперёд и выхватывает пистолет из рук министра роботизации. Заламывает тому руку и надевает непонятно откуда взявшиеся наручники. Позже министра допросят и выяснят, что желание наживы для него оказалось сильнее его профессиональных качеств. Ачилл обещал каждому хорошую награду после проведения операции.
Сам же президент, как в воду канул. Здание он не покидал, дома не появлялся. А искать его по всему «цилиндру» было неразумно. Все знали о его любви к жене: придёт рано или поздно, или выйдет на связь с ней. За их домом установили круглосуточное наблюдение.
Никто ничего не праздновал. Простые люди про переворот даже не знали: зачем сеять панику? У запредельщиков хватало забот с армейскими и спецами, нужно было и с правительством, в котором были свои, разобраться. Среди долинщиков посвящённых было тоже немного, да и вести с Большой Земли не приходили. Иллар терялся в догадках, но надежда его не покидала.
– Спасибо, тебе! Ты спас мне жизнь! Я этого не забуду! – Элан протянул Дватрену руку. Тот её пожал и отправился в восстановительный блок. Поскольку изначально биолы следили за порядком в тюрьмах и на зоне, все их жизненно важные элементы находились под толстой, но гибкой бронёй. Вывести их из строя было непросто. И даже пуля, выпущенная с близкого расстояния, оставила лишь небольшое углубление, ничем не мешая биолу. Только «порядок – есть порядок»: и эту мелочь надо устранить.
Переговорив по дороге с Анакином и убедившись, что обошлось без жертв, мужчина отправился домой. Сейчас ему хотелось принять душ и завалится спать: почувствовать стены родного дома. Все дела можно оставить на потом.
Глава 31
2331 год. Забытая Долина. Резиденция мэтра.
Два дня назад решилось главное – Периметр закрыт не будет! Но выдохнул мэтр лишь вчера, когда получил сообщение от друга, что он тоже в порядке. Вести от Филина пришли через час от начала операции: вести и приглашение в столицу на собрание нового кабинета министров. По случаю вступления Филина в должность.
Сейчас мэтр занимался созданием комиссии, которая будет решать судьбы политических ссыльных. С каждым нужно будет переговорить и определиться в дальнейших планах: кто-то захочет остаться здесь, а кто-то вернуться на Большую Землю.
– Мэтр, к Вам посетительница. – Ожил динамик.
– Пусть войдёт! – мэтр поднял глаза и вновь увидел это чудо на пороге своего кабинета. Густые распущенные волосы в этот раз рассыпались более крупными волнами, – Иллар ещё в бытность работы в шахтах привык подмечать мелочи, в отличии от многих, что не раз его выручало. Ярко-жёлтое платье сидело так, будто было с девушкой одним целым, удачно подчёркивая все достоинства и без того идеальной фигуры. Девушка была настолько хороша, что казалась абсолютно инородной этому миру, такому далёкому от идеала. Он мог бы ей любоваться, но...
– Проходите, Алэйна. Что на этот раз привело Вас ко мне? – Девушка густо покраснела и не смогла произнести ни слова.