Самолет постепенно набирал скорость и вскоре в иллюминаторы стало видно лишь небо, с плывущими по нему облаками.
– Мне рассказывали о ва…, о тебе.
– Уверен, что не до конца и не обо всём. Я убивал людей, Алэйна. – сказал прямо, без обиняков, желая искоренить в девушке любовь к себе, снова ожидая слёз, но вместо этого услышал слова, которые его поразили:
– А теперь хочешь убить и меня? – и взгляд, который бил в самое сердце. – Стоило мне впервые тебя увидеть, поговорить и я поняла, что без тебя не смогу.
Он ждал слёз, ненависти, да чего угодно другого, но не признания, сказанного так твёрдо, словно девушка собрала всю волю в кулак.
Повисло неловкое молчание, а потом она отвернулась, но он заметил: из глаз хлынули слёзы. Застывшая фигура, взгляд в одну точку, одна рука сжимающая другую и этот безмолвный плач: без всхлипываний, подрагивающих плеч и хлюпанья носом. Столько силы в таком хрупком создании. Только сейчас мэтр понял, что у неё это не просто первая любовь, это глубже, сильнее. Оттого он молчал, давая ей возможность совладать с чувствами, не желая, чтобы она расплакалась окончательно.
Ей было больно, не так она представляла этот полёт. Алэйна сжала руки сильнее и глубоко вдохнула. Надо успокоиться, вернуть самообладание, понять, что ещё не конец: ни жизни, ни разговора.
Глава 32
2331 год. Борт частного самолёта.
Когда Алэйна повернулась, слёз уже не было видно.
– Ты не ответил на мой вопрос. – Его поразило спокойствие с которым она говорила, даже голос не дрогнул, а ведь ещё минуту назад она плакала.
«Такая сильная женщина могла бы стать хорошей парой для мэтра.» – мелькнула мысль. А он обратил внимание, что подумал о них в третьем лице.
И поскольку мужчина продолжал молчать, она озвучила свои мысли по этому поводу:
– Ты боишься из-за разницы в возрасте?
– Хорошо, я расскажу тебе, – сдался Иллар и поведал девушке свою историю.
И вновь наступило молчание. Теперь ничего не отвечала она.
– Сочувствую твоему горю! – будто опомнившись, вздохнула Алэйна. Печаль омрачила её лицо. Она смотрела прямо ему в глаза. И в тех, и в других в это мгновение читалась лишь боль, много боли. Потеряв отца, Алэйна не утратила вкус к самой жизни, возможно потому, что у неё оставалась надежда, что её отец жив. У Иллара такой надежды не было. Но не ей сейчас говорить о том, что Чарита всегда будет в его сердце, и уж тем более не теперь напрашиваться на отношения. Иллар должен сам разобраться в себе.
Мужчина и правда не мог ответить на её первый вопрос. Конечно он не хотел её убивать, но как он может ответить на её чувства? Предать Чариту, предать их любовь? А ведь девушка не была ему безразлична, но он не хотел признаваться в этом себе. Он боялся этого, не понимая, что ему теперь делать. Броня, хранившая его все эти годы треснула и начала рассыпаться.
Неожиданно для них обоих в салоне зазвучала музыка, включенная одним из сопровождавших довольно громко. Он извинился, желая убавить звук, но мэтр его остановил, услышав знакомые ноты. Как давно он не слушал музыку, не только написанную ей, никакую? Мэтр прикрыл глаза и Алэйна обо всём догадалась. Она тоже по-новому вслушивалась в знакомую мелодию, а потом зазвучали слова:
И пускай никогда
Мы не сможем потом повстречаться,
В этом городе грёз
Не бывает потерь и обид.
Я уйду навсегда.
Мы с тобою должны попрощаться,
Когда свет
Одинокой, полночной звезды догорит.
Не жалей ни о чём,
Ради нашей с тобою любви.
Не вини никого:
Эта жизнь коротка, быстротечна.
Доброту и тепло наших встреч
В своём сердце храни.
И желаю тебе:
Быть счастливым, конечно!
*слова автора
Он никогда раньше не слышал этой песни, написанной поклонниками Чариты в одну из годовщин её смерти. Песня была популярна на Большой Земле, но до Забытой Долины так и не добралась. С последними аккордами Иллар открыл глаза, быстро поднялся и ушёл в соседнее помещение. Он никому не хотел показывать свои слёзы. Музыка Чариты и эта песня словно отпускали его, снимая все клятвы и обещания. С силой ударив кулаком в перегородку он совсем ничего не почувствовал, – всё пережитое концентрировалось только в его душе, в самом сердце, горело там. Он уперся лбом в стену и медленно сполз на колени. Хорошо, что за ним никто не пошёл, охране указаний не поступало, а Алэйна поняла, что ему надо дать время побыть одному.