Рассказ Валери Дюваля
– Ты так похож на своего отца, Элан. Извини, что не сдержал своего обещания, но сам видишь... – мужчина натянуто улыбнулся и продолжил. – Когда с твоими родителями случилась авария, я уже понимал, что что-то нечисто. Но твой отец не успел рассказать мне правды. Я тогда начал своё расследование, только спецы не медлили: пригласили якобы для беседы и несколько месяцев пытались разными способами вытрясти из меня знания, которых у меня не было. Но, даже если бы были, они бы не добились ничего. Их действия только подтвердили мои догадки: авария была подстроена и твоих родителей убили. Отпуская меня они не скрывали, что это ещё не конец, а всего лишь разрешение перевезти семью. Я старался ничем не омрачить своим дни, проведённые вместе: уделял много внимания и дочке, и жене. Помог им освоиться, мы успели посмотреть окрестности Вариоки, получив яркие впечатления. Не знаю как, но я почувствовал, что спецы уже рядом. Сказал об этом жене, обнял дочь. И только мы успели попрощаться, как у дома остановился дрокар.
– Валери Дюваль? Прошу проследовать в машину. С собой брать ничего не нужно!
Я видел, как жена еле сдерживает слёзы, понимая, что возможно теряет меня навсегда. Я так и запомнил её, с дочкой на руках.
– Папа! – раздалось вдогонку, когда мы уже были на улице. – От этого было одновременно тепло и больно. Крик разорвал душу. Я лишь надеялся, что семью оставят в покое и спецам хватит меня.
По щеке Валери скатилась слеза, видно было, что и сейчас эти воспоминания причиняли боль. Всё время рассказа он держал Алэйну за руки и слегка их поглаживал.
– Я не хочу говорить о том, что случилось после. Но спустя год меня перевели в эту камеру, оставив в покое, правда не сразу. Со мной было запрещено разговаривать даже биолам. А еду и вещи подсовывали просто под дверь. Наверное ждали, что в замкнутом пространстве от одиночества я сойду с ума. Временами что-то такое подкатывало, но память о моей семье возвращала меня в нормальное состояние.
Дочка, я так счастлив снова видеть тебя. Прости, что все эти годы не мог быть рядом с тобой.
Алэйна, ни говоря ни слова, крепко обняла отца, по щекам побежали слёзы. Мужчины поднялись одновременно, понимая, что отцу и дочери надо дать время:
– Мы подождём снаружи.
Минут через пятнадцать все вместе отправились наверх. С одной стороны было радостно, что Валери нашли живым, с другой: кто ответит за смерть семьи Дэгю, за годы потерянные Дювалями, за сломанные жизни многих простых людей? Ачилл до сих пор не объявлялся и даже его жена не знала, где он. Остальные давали показания, не скрывая своих чувств и эмоций. И только трудовик юлил, как уж на сковородке, пытаясь выгородить себя и подставить всех остальных, не видя за ширмой биола, фиксирующего правдивость сказанного. Новому правительству скрывать пока было нечего, поэтому роботы присутствовали на всех допросах, находясь вне поля зрения допрашиваемых. С их помощью удавалось получить полную картину происходившего за годы правления Ачилла Нувагре.
Решено было, что мэтр, и Алэйна с отцом отправятся за Периметр: медицина там была лучше, а биол не нашёл у Валери противопоказаний к перелёту. И всё же помощь мужчине требовалась. Элан, пообещав мэтру заглянуть во время отпуска на месяц в лагерь Забытой Долины, проводил всех в аэропорт и они улетели обратно. Мэтр пока позволить себе отпуск не мог. Да, и Алейна очень хотела обрадовать маму, что нашёлся отец. Элан конечно переживал за сестру, но знал, что Иллар присмотрит за ней и её семьёй.
Сэм с момента знакомства не выпускал Хораса из вида и, узнав, что мэтр в столице, успел переговорить с ним лично по поводу парня. Мэтр согласился взять с собой и его. Поскольку сидели они в одном салоне, Хорас успел узнать историю Валери и наблюдал, как он общается с дочерью: им было о чём поговорить. Парень искренне радовался за незнакомых ему до этого момента людей и с нетерпением ждал свою встречу с отцом. Иллар пообещал, что Хораса отвезут прямо к родным. Сам мэтр, решив неотложные вопросы в начале полёта тоже смотрел на девушку и понимал, что хотел бы отложить все дела и просто посидеть с Алэйной на веранде своего дома. Это казалось важным.