- Их было шесть.
- Серьёзно? Или дали генерала ему за то, что он разгромил седьмую фашистскую, танковую. Что-то вертится семёрка в голове.
- У немцев тоже шесть танковых армий было. Твой дед где геройствовал? Не на Ташкентском ли фронте? Там очень ожесточённые и кровопролитные бои шли. Кто на том фронте воевал, все герои, все до генералов дослужились.
- Вот ты смеёшься надо мной, а мне хочется плакать.
- В чём дело?
- Да как подумаю, что живут на свете люди, у которых кроме зависти, ничего нет, так слёзы сами наворачиваются.
- Сейчас будешь смеяться, слёзы высохнут на твоих щеках. Хочешь, открою тайну?
- Открой.
- Есть на свете такие люди, у которых нет даже зависти.
- Что же это за люди? Получается, у них нет ничего?
- Вот. А ты переживаешь. В мире всё связано, надо только быть наблюдательным и делать правильные выводы из увиденного и услышанного. Была у меня баба. Обратил я своё внимание на то, что шевелюра моя стала редеть. Вспомнил, фамилия-то у неё Лысикова. Нет, думаю, надо от неё держаться подальше. С другой познакомился, вроде ничего, даже жениться подумывал. Глядь в паспорт, а у неё фамилия Плешак. Даже не Плешакова, а Плешак. Я ей сразу же сказал: "Ступай своей дорогой". И теперь доволен, живу себе один, хлопот не знаю. Но всегда начеку. Во всём ищу подвох, ловушку.
"Счастливый человек", - мелькнула завистливая мысль в голове преподавателя физики, - "голова полна волос, может всех послать и оставаться весёлым. Смыслами живёт. А тут мучаешься, не в состоянии разобраться, что к чему".
Вернувшись к Акимову, Фрычков в грязных ботинках прошёл на кухню и поставил на стол украденную в пивной кружку и пластиковую двухлитровую бутылку пива. Александр Николаевич был пьян и ругал последними словами своего покойного брата Василия.
Акимов, как друг и гостеприимный хозяин, стал ему поддакивать.
- Видимо, чайник на плиту надо поставить? - предложил Александр Николаевич Андрею и зачем-то пошёл к Веронике.
Он постучал в её дверь и тут же заглянул к ней в комнату. Раздался возмущённый крик Луковой, застигнутой врасплох. Александр Николаевич хохотнул и вернулся на кухню.
- Голая? - шкодливым голосом поинтересовался Акимов. - Кстати говоря, от своего прежнего она съехала из-за того, что он много пил. Видимо, пьяницы все заканчивают одиночеством.
- Некоторые могилой, - поправил его Фрычков. - Люди алкоголиками становятся не от того, что любят водку. А потому, что хотят водкой горе своё залить. А горе водкой залить невозможно. Всё одно, что тушить костёр бензином. Если бы вернуть время, я бы пил и с отцом, и с братом. И прежде всего, со сверстником-соседом, Гешей Карповым. Они в школе постоянно лопали портвейн и меня приглашали. Но я же человек правильный, хороший. Я от алкоголиков всегда держался подальше. Геша в свой ансамбль меня приглашал. Это нормально. Но я-то, господи... Злиться приходится только на самого себя. Я себе говорю: "Идиот!". Почему я идиот? Потому что вроде бы правильные мысли оказались безумными и абсолютно неправильными. Ты себе не представляешь, в какой обстановке я жил. Любой мой шаг в сторону, - морально раздавливали, полностью уничтожали. Понимаешь ли, я потом не говорил родителям: "Что ж вы мне наврали? Меня обманули?". Мне плохело бешено, но я никогда не упрекал родителей. Они думали, что всё это враньё - нормально. Что всё это бесследно прошло. Когда я учился в институте, к нам в группу пришла настоящая красавица. Не помню, как её звали, но красавица была неимоверная. Уж насколько я девушек сторонился, весь был в учёбе, в мечтах о научных открытиях, - а тут взял её за руку всюду водил, всё показывал. Рассказывал, объяснял. Ты не представляешь. Боже, такой красивой девушки я в жизни своей не видел. Я был от неё без ума. Всё, что я делал, было помимо моей воли. И все мне завидовали, что я первый её ухватил. Уже на другой день в нашей группе её не было. Все мы спрашивали: "Где?". Оказывается, наши девочки пошли в деканат и заявили: "Она совращает наших мальчиков". Я потом у них интересовался: "Зачем?", - "А что? А остальным что делать?". А остальные, прошу прощения... Диабет у людей, гипертония. Это вот у девочек. Пухлые, больные. Ну, куда? Либо толстые и больные, либо худые, как это самое... Вот. А я тогда не понимал, что все они хотят внимания.
- Хотят, - подтвердил Акимов со знанием дела.
- А я... А у меня... Идиотом всегда был. Единственная девушка, от которой у меня "снесло крышу", и я забыл все свои установки: "Быть хорошим. Оставаться девственником. До свадьбы нельзя". Встретив её, я как-то сразу забыл обо всём этом. Но не судьба. И вот она исчезла, а я не телефона, ни адреса у неё не узнал. Странно, мне пиво стало нравиться. Раньше я его не мог пить. Оно мне казалось кислым, прогорклым.
- Оно раньше и было такое.
- У меня столько комплексов. Я с детства злился, мне казалось, что от родителей я унаследовал одни недостатки. Именно так. Моя мама жаловалась на склероз. Она говорила: "Я забываю это, это...". А я думал: "А я и не помнил". К великому сожалению, у меня это было чуть ли не с рождения. Я забывал всё, везде и всюду. Понимаешь ли, это такой бич судьбы, - всё забывать. Единственно я знал, что надо пойти в школу. Знал, что надо. А вот, например, сделал я уроки или не сделал, этого я уже не помнил. Мне надо было пойти, посмотреть. "Да! Написано! Сделал!". Здорово? - смеясь над самим собой, вопрошал Александр Николаевич, - А писал, не писал... И ты видел мой почерк. Почерк абсолютно больного человека. Эти закорючки и загогулины даже почерком нельзя назвать. И постоянно взбешена, взбудоражена психика. Мне так хотелось спокойствия. Я нигде этого спокойствия так и не смог найти. Всю жизнь его искал!