Перламутровые всполохи
Там, где туман, Густо пеленает темные ночи, Там где звезды, Сияют ярко очень, Там, куда никто, Не выбирался границы дальше, Бродит неизвестный дух, Освещая темные ночи, Там где всполохи света, Вдалеке за туманом, Каждую минуту, Сверкают ярко утром рано, Там где царство ночи, Света и тумана. Там загадка бродит, Неотгаданная нам, Там всю ночь исходит, Некий дальний зов. Там глубоко не зашли, Не исследовано место внутри, Но туда многие ушли, На зов далекий, И на всполохи перламутровые. Восточно-гратенбергский неизвестный поэт, 464 год от падения Грандетатской Империи ПРЕЛЮДИЯ К ВОССТАНИЮ Был малоурожайный год. Магнус собирал урожай с поля, которое недавно перешло ему от мертвого сейчас отца. Крестьяне Фюрстенланда напаслись зерном и овощами, но запасов было маловато - было бы самое то, но это при условии, что испортится или будет погрызено мышами не более одной десятой зерна. А мыши были подлинным бичом Фюрстенланда - никто не знал адекватных способов с ними бороться, и они съедали до одной четверти запасов. О бартере еды и речи не было - городские тоже в золоте не купались, а потому получить товары от городских купцов стоило денег. А какие деньги могут быть у крестьянина, когда ему запасов еды-то не хватает? И тут - бац, и мытари приходят. Мытарь же, не обращая внимание на урожайность полей, сообщает: - В оброк входит одна четверть зерна с полей, одна пятая овощей, три четверти мяса, половина коровьего молока и одна треть рыбы. Все это необходимо отдать барону до наступления первых морозов. ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ Хиральский проповедник заканчивал проповедь в деревне Верармен: - Ибо любит Господь бедных, а всяк, кто нажитое честным трудом у крестьянина али ремесленника отбирает - Господом проклят, а Дьяволом благословлен. Хиральская ересь набирала все большую популярность, ее проповедники были в каждой деревне, а многие крестьяне внимательно их слушали. Слушали, поскольку это было очень своевременно: голод, неравенство и нищета все росли, и это ничем не компенсировалось. Конечно, традиционная религия некоторое время усмиряла крестьян, но одной духовностью сыт не будешь. Так что тот вид духовности, который призывал еще и к улучшению материального благополучия классическим, неустаревающим, крестьянским способом «отнять и поделить», по очевидным причинам набирал популярность. Так что крестьяне уже знали, что ответят. Мытарь пришел: - Подготовили ли вы оброк? - Нет. - Мытарю отвечал деревенский староста Алгумил, по совместительству проповедник хирализма, максимально отчетливым, холодным, твердым голосом. - Как же так, неужели вы не уважаете нашего барона? - Всяк, кто нажитое честным трудом у крестьянина али ремесленника отбирает - Господом проклят. - И где вы этой ереси нахватались? Мало нынче веры истинной в мире, рушатся устои великие. Если вы не дадите оброк так - барон с дружиной придет и возьмет. - У нас неурожайный год. Самим-то запасов еле хватает. А вы тут со своими непомерными оброками лезете. Кто установил их? - Се есть порядок, испокон веков Господом установленный. - Нет, это не порядок, установленный Господом. Это порядок, установленный Дьяволом, причем не так уж давно. Ибо истинно два Господа существуют - один помогает нам, а другой страдания создает. Оттого и не живем мы все в раю, оттого и царствует в мире роскошь рядом с нищетой. Оттого, что низвергнул Дьявол Бога с небес, но не победил до конца, ибо Господь помогает тем, кто в него верит. Идите, воюйте за Дьявола. Ибо с нами Бог! На самом деле далеко не все крестьяне обладали настолько большим религиозным рвением. Большинство из них было не готово умирать за религию (Магнус был не готов, к примеру) - но Алгумилу было выгодно произвести впечатление, что средний крестьянин - яростный религиозный фанатик. Как и самим крестьянам, собственно. Кроме того, умереть за свободу и всеобщее счастье желающих было побольше, чем за религию, хотя все равно немного. И Магнус, например, в них входил. Так началось восстание в Фюрстенланде - так же оно началось еще в пяти регионах. Это была великая веха в истории Гратенберга - поистине великая. ЗИМА Сперва в Верармен отправили три “копья” - и еще три в соседнюю деревню, взбунтовавшуюся одновременно с Верарменом. Деревня заранее подготовила вилы да топоры - рыцарей ждал холодный прием. Холодно-металлический. Пять сотен рослых мужиков с топорами, тесаками да вилами это вам не в толпу с ножиками на коне въезжать. А рыцари, вероятно рассчитывали именно въехать в толпу с ножиками - чем иначе объяснить то, что на крупное село с дюжиной сотен человек населения направили пару десятков рыцарей? Ну, тогда надо преподнести им неприятный сюрприз. У рыцарей, недавно лишь появившихся на горизонте, сейчас уже было слышно громкие голоса, гогот и бряцание доспехов. Рыцари благоразумно заранее вооружились булавами, а не копьями, видя значительное численное превосходство противника. У них на виду стояло шестьдесят крестьян с длинными ножами и без доспехов, поэтому рыцари, решив что это все силы мятежников, разогнавшись с полусотни ярдов расстояния врезались в строй крестьян... Ну, точнее попытались врезаться, так как крестьяне разошлись, а вот рыцари по инерции проскакали еще десять ярдов. Затормозивших всадников встретило три сотни крестьян с топорами да тесаками, радостно вышедших из домов (отличный способ спрятаться при штурме деревни, не так ли?). Ясно дело, что с тремястами крестьянами двадцати рыцарям при любом везении справиться можно, только если у них совсем нет хорошего оружия - под “хорошим” подразумевается все, клинки которого длиннее 20 сантиметров и острее внутренней стороны железной бадьи с водой (ясно дело, что в железных бадьях никто воду не носит, но аналогия, думается, понятна). Так что Магнус активно скидывал рыцарей и оруженосцев с седел своими вилами, и ему активно помогало в этом несколько сотен человек. Себе Магнус выбрал самое близкое к самим рыцарям место - дом возле главной площади за спинами крестьян-приманок. Сам план принадлежал Магнусу - у него было какое-то природное тактическое чутье. На следующий день Верармен посетили четыре бродячих рыцаря со своими “копьями”. Крестьяне готовились встретить их также, как и предыдущих, но те, вместо удара с разбегу, замедлились возле въезда в деревню, спешились и бросили оружие и щиты у входа - в знак мирных намерений, видимо. Крестьяне все еще настороженно следили за идущими спокойнейшим образом рыцарями. - Меня зовут Эрхард, а со мной Раймунд, Фридхелм и Дизэлм. А где все остальные? Или это все, кто вчера уничтожили карательный отряд рыцарей? Что-то слабо верится. - сказал один из рыцарей, вероятно - самый главный. - А с какой целью спрашиваете? - Да так, хотим вам помочь. - Чем? - Ну, во-первых, мы знаем пути к победе. Во-вторых - вражеское поведение в бою, говоря высоким стилем - тактику. И умеем командовать войсками. - А вы точно не шпионы? - А хоть бы и шпионы, когда за вами пошлют тысячу-полторы рыцарей, сами вы не справитесь. Лучше рискнуть с шансом победить, чем без него. Поверьте нам, мы имеем абсолютно искренние намерения - наша миссия в этом мире - защищать обездоленных и угнетенных. Таких как вы. Свобода - это сокровище, дарованное человеку небесами; за свободу, так же как и за честь, можно и нужно рисковать жизнью, так как высшее зло - это рабство. В это время из дома за спиной крестьян вышел Магнус. Все, выходите. Это друзья. Я очень надеюсь, что вы приведете нас к победе. И во всяком случае верю в искренность ваших намерений. Вы будете командовать нашей армией. - Спасибо за доверие. Вы - главный у этих крестьян? - Сейчас уже нет, покомандуйте вы. А вообще, я главный лишь в военном плане - староста у нас другой, Адольф. Я думаю вы лучше меня знаете тактику и стратегию. Вы безземельные рыцари, не так ли? Рыцари с наделами редко идут командовать крестьянскими бунтами. - Да, вы угадали. Через неделю, когда окончательно установился снежный покров, безземельные рыцари приказали идти в наступление. При этом, согласно последним новостям, восстания подняли по всему восточному Гратенбергу. Всех крестьян послать не могли - это закончилось бы плачевной ситуацией с продовольствием - поэтому послали каждого четвертого взрослого мужчину, или каждого двадцатого человека. По пути бродячие спровоцировали восстания в незащищенных особенно большой охраной городах, и те перешли под контроль мятежников, начав поставлять им оружие. Доспехи поставляли сами крестьяне - ведь это были стеганки из многослойной ткани. Повстанцы захватили весь Фюрстенланд - и никто им не смог помешать, ведь попытавшихся атаковать по сугробам рыцарей отстреливали лучники, а ополчение не посылали подавлять восстание по более чем понятным причинам - это ополчение было нанято из крестьян. Все было прекрасно (хоть крестьяне и потеряли небоевыми потерями (тобишь болезнями да обмораживанием) 3 тысячи человек)... До лета. БИТВА ПРИ НАМНЛОЗЕРХУГЕЛЕ Повстанческое ополчение недавно отошло от Риттерстиона, до которого, в общем-то, и не дошло, но было очень близко. Армия мятежников заняла холм Намнлозерхугель. готовились к встрече вражеской атаки. Пехота чистила оружие, лучники тренировались на стрельбищах, все молились перед боем, а Альбрехт, Ян и Магнус, как всегда, учили основы тактики у тех безземельных рыцарей, которые внезапно научились командовать за полгода, хотя в св