До конца марта Андрей не выходил от врачей. Надеялся на чудо. Думал, в один прекрасный день кто-нибудь из них обрадованно воскликнет: «А вы знаете, голубчик, наш диагноз-то оказался ошибочным! Все восстановится, сможете петь, как прежде».
Чуда не произошло. Не услышал он долгожданных слов. Приговор оказался верным. Отчаяние, которое Андрей испытал, невозможно передать словами. У него было уникальное дарование, таким голосом впору покорить мир. Преподаватели восхищались его вокальными данными. Опытный Иван Иванович считал самым большим счастьем для себя, что ему попался такой ученик. Знатоки прочили ему блестящее будущее.
И вот все пошло прахом. Почему так получилось? Какая зловещая сила возникла вдруг на его пути? Ведь он-то никому не причинил зла. Он знать не знает этих людей. Просто проходил мимо. И вдруг ни с того ни с сего они жестоко избили его. Грешно так думать, но ограбь и избей бандиты другого человека, возможно, для того не было бы подобных последствий. Для него же это катастрофа. Жизнь кончена. Почему какие-то негодяи перечеркнули его судьбу?! Неужели они будут ходить безнаказанными?! Милиция их не поймала? Так он сам их найдет!
Андрей решил купить пистолет. Даже при разгуле нынешнего криминала это оказалось не так-то просто. Во всяком случае, в Перми ему это не удалось. Тогда он поехал к родителям в Чусовой. Рассудил, мол, знакомых у него там побольше, значит, найдется больше советчиков и помощников, на которых можно положиться.
Они конечно же быстро нашлись, но проблему его решили далеко не сразу. По длинной цепочке вышли на бывшего спецназовца, у которого в Нижнем Тагиле жили сослуживцы по Афгану. И вот, когда он ездил по делам в Тагил, заодно и привез новенький «Макаров».
Покупка оказалась дороже, чем рассчитывал Андрей. До катастрофы — а то избиение он иначе не называл — у него были солидные, на его взгляд, сбережения. В свое время он подрабатывал торговлей по электричкам. Сначала продавал мороженое, зимой перешел на журналы и книги. Это был трудный период. Книги — груз тяжелый, покупали их редко. Андрей очень уставал. Вдобавок его беспокоило горло: ходишь потный по вагонам, сквозняки, холод. Застудить его проще пареной репы. А уж ему, певцу, горло нужно беречь больше, чем кому-либо другому. Благо, ближе к Новому году подвернулся случай торговать турецкими электрокофеварками, а затем он занялся индийскими благовониями. Трудно было придумать что-либо лучше — набьешь ими рюкзак и сумку, а все равно идешь налегке. Да и раскупают их, как всякую дешевую вещь, охотней. В упаковке пять палочек, стоит она десять рублей. А уж рекламировать товар Андрей умел.
Короче говоря, деньги в Сбербанке у него лежали. Однако в тот вечер он шел с казенными. Андрей и еще одна девочка из училища должны были ехать на конкурс уральских вокалистов в Екатеринбург. Ему выдали командировочные на два билета, туда и обратно. Эти деньги украли. Он потом возвращал их из своих. Стоило оформить в институте годовой академический отпуск, как место в общежитии отобрали. Пришлось снять однокомнатную квартирку. Хоть и скромное жилище, неказистое, незавидное по всем статьям, а все же требовало расходов. Когда же потратился на пистолет и патроны, вообще ничего не осталось.
Уже держа купленный «Макаров» в руке, он почувствовал растерянность и страх. Страх из-за того, что кого-то придется убить, что хранить оружие он не имеет права, что в любой момент его могут с ним задержать.
Андрей человек откровенный, ему было трудно что-то скрывать. Он обязательно должен с кем-нибудь поделиться своими думами, иначе измучается. Рассказал о своем замысле институтскому приятелю Игорю Монахову — добродушному незлобивому увальню. У него был цепкий природный ум, но эрудиции явно недоставало, из-за чего он часто попадал в анекдотические ситуации. Особенно Игорь прославился тем, что, отвечая как-то на вопрос преподавателя, который попросил его назвать пьесы Чехова, сказал: «Две сестры». Филолог тут же прогнал его со словами: «Идите и, пока не найдете третью, не возвращайтесь!»
Андрей лучше знаком с высказываниями Чехова. Став обладателем оружия, он сразу вспомнил хрестоматийное изречение классика о том, что если в первом действии на сцене висит ружье, в третьем оно обязательно выстрелит. Однако остановиться уже не мог. Услышав о замысле Сереброва, Игорь сразу изрек: