В Перми — на пороге Сибири — возобновился мой интерес к Сибири, хотя я научно ею не успевал заниматься. Но я начал заниматься татарским языком у местного муллы.
Пермь — преддверье Сибири и в смысле природы. В Сибирь нам с Ниной не удалось попасть, там по всем рассказам и описаниям природа еще величественнее, но и в Перми мы полюбили могучую северную русскую природу. Полноводная красавица Кама, девственные хвойные темные леса, на полях весной и летом яркие цветы, земляника, в лесах малина, черника, морошка, брусника, грибы — все в изобилии.
При университете образовалось «Общество исторических, философских и социальных знаний», в котором принимала участие, кроме профессоров, и городская интеллигенция (учителя гимназии, судебные деятели, члены Пермской ученой архивной комиссии и др.). Общество устраивало заседания, на которых читались доклады. Некоторые из них были напечатаны в «Сборнике» Общества (при мне вышел первый такой сборник, в котором помещены были две мои статьи). Многие из профессоров были любителями музыки и сами хорошие музыканты. Создали музыкальный кружок, устраивались вечера камерной музыки и пения (Нина иногда выступала и там).
Местное пермское общество поразило нас своей культурностью, включая и музыкальную. Был превосходный городской симфонический оркестр. Программы были серьезные и интересные.
Мы с Ниной поселились в трех небольших, но уютных (и теплых зимой) комнатах, которые мы сняли в квартире Николая Александровича Вечтомова, служившего в Пермском отделении Волжско- Камского банка. Во дворе дома (как во многих домах в Перми) была баня, которой мы с удовольствием пользовались. Жена Вечтомова, сколько помню, ее звали Мария Васильевна, была учительницей в городской школе. У них же мы и столовались. В Перми еще было изобилие продуктов, и все было сравнительно дешево. Николай Александрович держал в строгости и свою жену, и свою собаку Неро — датского дога. Он иногда интересно рассказывал о прошлом. От-
99
бывал он воинскую повинность во время убийства Александра II и был в составе караула, окружавшего место казни убийц Александра II. «Мы каждую минуту ждали, что нагрянут революционеры с бомбами, чтобы освободить преступников. Мы их и боялись, и ненавидели. Если бы они сделали попытку напасть на нас, мы бы их всех сразу перебили».
В политическом отношении до середины зимы Пермь (и Пермская область) управлялась местным Советом рабочих и солдатских депутатов и была автономна. Некоторые из декретов советского правительства принимались, другие отвергались. Большевики были в меньшинстве в Пермском совете, большинство были эсеры и меньшевики. Так продолжалось до января 1918 года.
12 ноября состоялись выборы в Учредительное собрание. В Перми они прошли в полном порядке. Мы с Ниной, конечно, тоже голосовали (вообще же говоря, я в Перми политической деятельностью не занимался) — голосовали за кандидатов партии народной свободы. От Пермской области было выбрано несколько депутатов к-д. Большинство получили эсеры. Большевики получили гораздо меньше голосов, чем эсеры, но, если не ошибаюсь, не меньше чем меньшевики. Такие же результаты дали выборы по всей России. Когда Учредительное собрание собралось, большевики его, как известно, разогнали.
Это был переломный момент, приведший к гражданской войне. Большевики тогда захватили власть и в Перми. Жизнь сразу резко переменилась. Продукты начали исчезать с рынка. Чека начала развивать свою деятельность.
В конце февраля был опубликован декрет о создании Красной Армии, первоначально из хорошо оплачиваемых добровольцев, обученных офицерами старой армии. Когда первый отряд дисциплинированной новой армии появился на улицах Перми, контраст с распущенной солдатней, выбиравшей до этого депутатов в Пермский совет, был разительный. Николай Александрович Вечтомов сразу проникся уважением к новой власти. «Ну, эти, видно, все подтянут».
Я уже упоминал о моих коллегах — профессорах Пермского университета. Теперь о студентах. Поразительна была тяга молодежи к образованию, проявившаяся в России в это смутное время. Это я наблюдал и позже в Симферополе. Большинство студентов занималось с энтузиазмом. Я плохой лектор, но меня слушали очень внимательно. Семинар я вел лучше. Многие студенты оставались еще после лекции или семинара и задавали вопросы, беседовали.
100