От этих своих слов, я ненароком вспомнил о Мерлине. Собственно — он яркий тому пример.
— Вы недооцениваете людей! — возразил профессор.
— Я? Недооцениваю? Павел Степанович, вы же учёный… Неужели не знаете историю этого мира? Нет, человек ещё не научился терпеть. И не научился здраво мыслить в критической ситуации! Потому, вы из благих намерений хотите открыть ящик Пандоры. Вы накликаете беду на своих сограждан. А потом ещё и на граждан других стран.
— Вы лишаете человечество надежды…
— Я лишаю человечество очередного риска развязать мировую войну. — строго ответил я.
— Брата-а-а-ан! — в кабинет влетел вооружённый Семён: — Ты живой⁈ Громыхнуло так, что все стёкла повылетали!
— Всё в порядке. Мы уже уходим. И… благодарю за информацию. — я кивнул профессору на прощание и направился в сторону выхода.
— Я сильно разочарован в вас, Павел Степанович. — вздохнул Рейсбих и так же потопал к двери.
— Я же просто… хотел всем помочь… — опустившись в ближайшее кресло, тихо промолвил Вазинский: — Как и любой другой… учёный.
Человечество в этом мире ещё совсем юное. Им предстоит многому научится. И очень обидно, что великие умы, которые тянут прогресс вперёд к будущему — не понимают, что власть имущие всегда будут использовать любое чудесное открытие исключительно по своему разумению.
Да и дело тут не в сколько в жадности, а сколько в банальном желании быть выше, сильнее и быстрее всех остальных. И их прекрасно можно понять. Такова суть любой политики. Особенно, если речь идёт про тех, кто постоянно находится под прицелом друзей и врагов.
— Что там произошло? — взволнованно спросил Семён.
— Одиннадцать баллов резко превратились в сто одиннадцать. — хмыкнул Рейсбих: — И, если честно — я нихрена не удивлён. Жаль, конечно, что точной информации мы теперь не узнаем. Не ожидал, что Вазинский окажется настолько… филантроп.
— Справедливости ради — он сказал правду, когда мы выходили.
— Это-то мне понятно. Просто, почему он резко отключил мозги? Мне твоя речь про риски — очень даже понравилась.
— Погодите! — Семён с непониманием посмотрел на нас: — То есть, про сто одиннадцать — это правда?
— Не правда. — Рейсбих потянулся, а затем нажал на левое ухо: — Во! Теперь, лучше. А по поводу баллов — чёрт его знает. Может быть, там было триста. Может, пятьсот. Но есть у меня подозрение, что «Гипервиват» вернётся в Пермь.
Фамильяр заржал, а я опять не понял отсылку.
— Мне стоит переходить на другой тип обучения? — уточнил я.
— Нет. Но тебе придётся научится сдерживать свою Силу. Шаляпин тебе с этим поможет. Я поговорю с ним.
— Ох… А, может, лучше вы? Шаляпин мне не понравился.
— Прости, приятель. Но я специалист по атакам и защите. Он — по всему, что связано с полем. Поэтому, придётся переступить через себя. К тому же — все магические террористы обладают вирго-зрением. А значит без труда смогут тебя обнаружить. Это не есть хорошо.
— Согласен. Но если найдётся другой хороший специалист, я бы предпочёл отправиться к нему.
— Увы, но Шаляпин своего рода — уник… ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ!!! — Рейсбих схватился за голову, когда мы вышли из Центра. Все стёкла на его оранжевой «Копейке» были покрыты ровной паутиной трещин: — Ну, всё… Я опять без зимней рыболовной палатки. Тьфу, ты!
Антон Павлович, конечно, сопротивлялся изо всех сил.
Вот, серьёзно! Отпирался так, будто мы ему взятку предлагаем. Но после долгих уговоров сердце русского воина всё же поддалось логике. Кот прыгнул на капот его блестящей «Копейки», свернулся буханкой и по фактам расписал, что это не взятка, и даже не «жалкая подачка от мажика». А вполне себе ответная услуга за то, что я узнал правду о своей силе.
Рейсбих почесал затылок, а затем всё же согласился. Мы сразу отправились в ближайший магазин «Жигулей».
Благо, что их было в достатке по всему городу. За триста рублей удалось поставить на «Копейку» самые лучшие стёкла, которые только можно было найти для «АвтоВАЗа».
Так же, заменили все зеркала. А на сдачу в «Копейке» пропылесосили весь салон, так что стеклянных заноз в заднице теперь можно было не бояться.
— Чего он так долго сопротивлялся? — спросил я, когда мы уже ухали в сторону «Скисор Систерс», чтобы заказать ещё один комплект студенческой формы.
— Солдатская гордость! Подачек не принимают. В долг — не берут. Таковы их военные принципы. У них должно быть всё чин по чину. А, вообще… не хочется хаять «Жигули», но им стоило бы на старые модели устанавливать нормальные стёкла. Заметь — у одной «Копейки» всё потрескалось.