— Расслабься, милый… Я всё сделаю красиво!
— НЕ НАДО!!! НЕТ!!!
— У развратных кошечек — боли. У глупой собачки — боли. А у Хозяина — не боли!
— ГОСПОДИ!!! НЕТ!!!
*Хрусть*
Стоит отметить, что «Убийца богов» из кухонного ножа превратился в уверенный кортик. Но несмотря на это, я всё ещё был уязвим к атакам проклятой супергероини! При желании, она спокойно брала меня, поднимала и тискала, как ей вздумается.
И стоит отдать должное Ксюше — спина перестала болеть.
А ещё я спал, как младенец. Едва голова коснулась подушки, как меня тут же выключило.
Вторник наступил без промедлений.
После тренировки в зале, где кот ныл, что его опять отжухали по полной программе, мы отправились на очередной учебный день в Полимаге.
Кстати, сегодня мы должны были познакомиться с новыми преподавателями, которых было аж целых… один.
Аудитория 104 находилась в подземельях центрального корпуса. Выглядела она очень специфически!
Во-первых, тут не было окон. Вместо них стояли широкие лампы дневного света. Очень тусклые, между прочим.
Во-вторых — на столиках располагалось невероятное количество различных склянок и минзурок.
Видимо, на предмете «исследование силового поля» мы будем изучать яды и различные смеси.
— Говорят, Профессор Шаляпин — тот ещё тип. — Давид опять сидел возле меня и вертел в руках мутную склянку.
— Что значит «тот ещё тип»? — уточнил я.
— Это значит, что странный и строгий.
— Словарь новых фраз пополнен.
— А ещё его называют Удавом. Мол, слишком часто «душит» своих студентов на зачёте.
— Опять клички?
— Всё человеческое общество построено на кличках. — пояснил Давид: — Это, своего рода — идентификатор твоих особенностей. Вот ты — «отбеливаешь» систему. А ещё у тебя есть свита. Потому тебя и прозвали Королём-Бличом. А у меня в школе было погоняло — Репейник.
— Это ещё почему?
— Потому что, часто прилипал к девчонкам и не мог отлипнуть. — гордо заявил парнишка: — Кстати, ты разобрался со своей леди?
— Пока не знаю. Но первые шаги уже сделаны.
— По моей методике?
— Ну… — я задумался: — И да, и нет. Как-то так.
— Какая запутанная ситуация! А ты не пробовал сказать этой леди, что практически женат на Артовой? По идее, это очень серьёзный дворянский дом. Таким переходить дорогу крайне опасно.
— Она в курсе.
— И, что? Прям совсем не отстает?
— Вчера, вроде, отстала. Если честно, я не до конца понял. После того, как она сбежала от меня — мы больше не разговаривали. Но есть очень большая вероятность, что сегодня после пар она снова меня настигнет.
— Ты так говоришь, как будто вы… живёте под одной крышей! — ноздри Давида расширились, и он с подозрением посмотрел на меня: — Король… А не хотите ли вы сказать, что живёте вместе с этой девушкой?
— Живу. Да.
— А-а-а-а! Я понял. Она — страшненькая, да? — с надеждой спросил парнишка.
— Красотка номер один по местным меркам.
— Что⁈ Неужели красивее Артовой⁈
— Примерно, тоже самое.
— Да ну⁈ — Давид сжал миниатюрные кулаки: — Слушай… Если она тебе не нужна — отдай её мне! По-братски!
— Не могу. Девушка — не вещь.
— Эх… Тоже верно. — взгрустнул парнишка и опустил голову: — Блин, я вот тоже хочу сделать, что-нибудь выдающееся. Чтобы девчонки меня заметили. Собственно, потому и мечтал попасть на факультет магической ликвидации.
— Так тут же, как правило, одни парни?
— Это да. Но главное то, что ты здесь. И что тебя готовят к великим подвигам! Вот, к примеру, я с лёгкостью смогу убить террориста. Даже рефлексировать на эту тему не буду.
— Правда, что ли? — я с любопытством посмотрел на Давида: — А ты в курсе, что убить человека без рефлексии может лишь ноль целых, одна тысячная людей? Киллер — это призвание, а не профессия. Как учитель, врач или военный.
— Ну, нифига себе ты сравнил…
— Я не по важности или полезности. А потому, что к этому ремеслу должно лежать сердце. Знаешь, сколько молодых контрактников проходят обследование после горячих точек? Они находятся на постоянном наблюдении у психотерапевтов. Некоторые даже не выдерживают и… — я изобразил петлю на шее: — Так что, на твоём месте я бы лучше подумал о перспективах и будущей профессии.
— Блин, я всё время забываю, что ты и есть тот чувак из телевизора! — Давид задумчиво почесал затылок: — Что ты чувствовал, когда совершил первое убийство?
— Ничего. Но стоит отдать должное — меня для этого и воспитывали.
— Для чего⁈ Для убийств⁈
— Типа того. Тренировки. Все дела.
— А Осокины мне казались… милыми. Ну, кроме Иннокентия. Ты уж прости, друг, но Глава Второй ветви был тем ещё судаком.