Щёлкнув пальцами, Рейсбих почти мгновенно поразил все три. И это были далеко не шары, а настоящие огненные стрелы.
— Надеюсь, это вас замотивирует. Все свободны! Так… Осокин. Пойди сюда. — преподаватель жестом подозвал меня: — Значит, смотри! Вот адрес Центра Измерительных Приборов. Выезжай прямо сейчас! Я поеду своим ходом. Встретимся там, возле крыльца.
— Понял. — я взял бумажку: — Простите, а мы до восьми успеем?
— Конечно, успеем! Но, погоди… Ты, что это? Проигнорировал мои слова про дела и свободный вечер?
— Нет, просто Артовы наседают. Надо вопросы с ними разрулить. — признался я.
— Артовы, значит? — Антон Павлович задумался: — Опасненько. Но, надеюсь, вы заключите взаимовыгодный союз.
— А, как же иначе?
Итак, теперь в моей копилке было уже три магических конструкта.
Водяная сфера, которая годилась, разве что для готовки и издевательств над Семенчук.
Очень полезный энергетический щит, способный выдержать автоматную очередь. По крайней мере — так заявлял Рейсбих. Проверять я это, пока не собирался.
И «невероятный» огненный шар, или как его именовали местные любители компьютерных игр: «фаерболл».
Самая классическая, и я бы даже сказал — скучная атака из всех. Но зато, являлась крайне эффективной, когда нужно было поджечь лес или поле. По своей мощности она не дотягивала даже до «Коктейля Молотова»! И использовать её в бою против опытных магов крайне не рекомендовалось.
Пока сделаешь все необходимые пассы руками, визуализируешь само заклинание, выпустишь его в цель — твой визави успеет сделать энергетический луч, один из базовых, но в тоже время очень мощных конструктов.
Зато я в очередной раз убедился, что местная система магии — это то же самое программирование. Сигны — частички кода. А бумага с чернилами — всего лишь вспомогательный инструмент.
Все эти рисунки создавались с одной единственной целью — заставить нас запомнить конструкт во всех подробностях. И теперь я прекрасно понимал, почему кот, как опытный маг, настойчиво рекомендовал выбрать три конструкта и прокачивать их всю оставшуюся жизнь. Ведь для меня магия, это в первую очередь — оружие. И если энергетический луч можно прокачать до состояния имбалансной плюшки, зачем тратить время, на что-то другое?
Получив координаты Центра Измерительных Приборов, я направился на парковку. Давид опять увязался за мной. Действительно — Репейник.
— Как у тебя всё так запросто выходит? — спросил он, с недоверием глядя на свою обожжённую ладонь: — Я чуть не спалил аудиторию!
— Концентрация. Только концентрация. Но, если честно… — я взглянул на небо: — Мне бы научится рисовать ровные векторы. Покалеченная к концу семестра Семенчук в мои планы не входит.
— Я рисую идеально ровные векторы, но всё равно выходит дичь. А мама говорила мне, что я очень сильный маг. Ну, в ближайшем будущем.
— Мы учимся только первую неделю, так что она может оказаться права. — я подошёл к «Кабану», где Семён, изобразив дворецкого из типичного английского фильма, услужливо распахнул передо мной дверь.
— Юный господин поедет с нами? — поинтересовался фамильяр.
— Что? Я? Не-ет. Что вы? — застеснялся Давид: — Извините, а вы же… правда, тот самый Симулус?
— Правда. — кивнул Семён и направился к своей двери.
— Вы же легендарный маг и ветеран войны! Простите мне моё любопытство, но… один вопрос уже некоторое время не даёт мне покоя. Сколько людей вы убили за всё это время?
Фамильяр сперва удивился, а затем молча кивнул Давиду в знак прощания, и сел в машину.
Парень, как будто, всё понял. Он тоже кивнул в ответ, а затем потопал к дорогущему чёрному «Майбаху», где его поджидала толпа вооружённых охранников.
— Что это было? — поинтересовался я, перекинув координаты Центра на телефон Семёна.
— Этика. — как-то уклончиво ответил фамильяр.
— Да, ладно? Уж мне-то можешь сказать.
— Помнишь, я говорил тебе, что не следую правилам поведения, ибо общество меняется слишком быстро? — Семён вопросительно посмотрел на меня через зеркало заднего вида.
— Помню. И, что?
— На самом деле, есть моменты, которые даже я свято чту. Современное общество порицает смерть и убийства. Неважно, на какой ты стороне. Неважно, где ты находишься — спрашивать, а уж тем более отвечать на вопрос: «Сколько ты убил человек» — жесткое табу.
— Почему? — мне действительно было не понятно. Ведь для бога войны знать количество убитых и сообщать об этом — часть его ежедневной работы.