— Я стараюсь, Мастер… — выдохнул Гройн, отходя после жёсткого приземления.
— Этого мало. Слишком мало! — Хозяин снова сделал два шага назад: — Ты же — высшее создание! Самое уникальное существо во Вселенной! Так, почему ты не показываешь мне свою суть?
— Мастер, я хочу! Правда, хочу!
— Покажи. Я не вижу. Всё, чему ты научился за сотню лет — жалкие танцы? Это ты хочешь мне сказать? — скрепя могучими доспехами, Мастер всё же сделал один шаг на встречу: — Поднимайся и сразись со мной, как истинный воин! Мне не нужна жалкая тряпка на службе. Давай!
Гройн понял, что слова были излишни. Он поднялся, и сделав обманный манёвр, нанёс серию ударов по спине. Но Миротворец, никак не отреагировал. Он лишь разочарованно вздохнул и покачал огромным рогатым шлемом:
— Эмоции — не всегда плохо, Гройн. Повторюсь — я создавал тебя, как нечто уникальное. Нечто, непохожее на всё остальное! Ты вобрал в себя самое лучшее от всех существующих видов… И даже больше! Так, почему же я не вижу в тебе ту силу, которую заложил? Почему ты так сдерживаешь свои эмоции? Где твой гнев? Где ярость?
— Я стараюсь! Стараюсь, Мастер!
— Мне нужна твоя ярость! Твой гнев! Покажи мне истинные чувства! Где они⁈ — рычал Миротворец.
— Я… Не знаю, Мастер… — растерянно ответил Гройн.
— Никчёмный кусок дерьма. — Хозяин наотмашь влепил химере смачную пощёчину тяжелой рукавицей. Бедолага отлетел к стене и больно ударился головой: — Я жалею о каждой секунде, что потратил на тебя! Лучше бы и дальше забавлялся с Террами в Тёмной зоне. Я думал ты будешь великим… А ты оказался очередной жалкой подделкой. Как и все те, что стоят в Коллекции.
Сперва Гройну стало очень обидно. Он хотел расплакаться, но вспомнил, что Мастер сделал с ним за слёзы в прошлый раз. И тут до химеры, наконец-то начало доходить… Хозяин не видел в нём великого и уникального воина. Он просто издевался! Гройн — никто… Обычная игрушка для битья.
И эта мысль так разозлила химеру, что он тут же поднялся, и сплюнув кровь, с диким криком пошёл в атаку. Отбив очередную замашку Хозяина, Гройн зарядил коленом по шлему, а затем нанёс серию ударов по доспехам. Он бил кулаками, ногами и головой. Сжимал зубы… Кричал. Пот капал с его лба, перемешиваясь с кровью от полученных увечий, но химера продолжал уничтожать доспех Хозяина.
— Вот! — с облегчением выдохнул Мастер: — Наконец-то, я чувствую… Но, почему мне приходится выпрашивать⁈ — Миротворец схватил Гройна за голову, а затем вновь швырнул об пол: — Я хочу, чтобы ты сразу показывал мне силу! Жизнь не будет у тебя, ничего выпрашивать. А враги не станут ждать, пока ты разозлишься! Ты должен быть собран и готов всегда отразить атаку. Я создал тебя быть ВЕЛИКИМ! Не таким, как все. Это твоя задача. В этом смысл твоей жизни!
— Я всё сделаю… — сплёвывая кровь, выдохнул Гройн, пытаясь встать.
— Учись. — Миротворец сокрушительно ударил химеру по животу ногой: — Сперва тебе надо стать хотя бы достойным экспонатом, прежде, чем идти дальше!
— Даже достойнее, чем Шантир? — поднявшись, с надеждой спросил Гройн.
— Шантир — мой цветок. Она не экспонат. — сухо ответил Мастер: — Такую невозможно создать. Такой можно только овладеть, если очень сильно повезёт… Но тебе не надо об этом думать. Ты должен стремиться быть выше, чем просто экспонат! Запомни! Ты — мой воин. Мой проект «Ультимат»!
— Да, Мастер… — Гройну уж очень нравилось, когда Хозяин называл его Ультиматом. Было в этом слове, нечто величественное. Прекрасное! Высокое… И многообещающее.
— Тангейзер! — на замороженную арену вышел огромный Миротворец в серебряных доспехах: — Давно ли ты подался в затворники? Сенат ждёт ответ уже две тысячи лет. А ты…
— Говорят — неприлично приходить в гости без предупреждения, Эобис. Или дворнягам Сената закон не писан? — поинтересовался Миротворец.
— Сбавь-ка тон! Ты говоришь с официальным представителем Сената! К тому же, мне доложили, что ты удерживаешь у себя в подвале нашего агента.
— Она не ваша.
— И не твоя.
— Будет моей. — уверенно ответил Тангейзер.
— Ха… Ты живёшь своими жуткими фантазиями. Она ненавидит тебя. — усмехнулся Эобис: — Поэтому, давай не будем за зря сотрясать воздух! Шантир нужна мне живой. У Сената на неё большие планы.
— Играть с ней, как с марионеткой? Нет. Я не позволю.
— У тебя нет выбора! Если ты не освободишь её и не ответишь Сенату…
— Погоди! Я просто не вижу смысла отвечать этим заплесневелым старикам. Что именно они хотят от меня? Повиновения? Нет, не выйдет…