Услышав шаги Кэт, все повернулись к ней и прозвучало тихое предостережение. Хуана с усилием поднялась на ноги.
— Это нинья! — сказала она. — Иди к нам, нинья, ты, бедняжка, весь вечер одна.
Мужчины тоже встали — она узнала юного Эсекьеля, который, здороваясь с ней, снял шляпу. Марию дель Кармен, новобрачную. Внутри сарайчика, где стояла на полу лампа, — Хулио, недавнего жениха. Были тут и Конча с маленькой Марией, и двое незнакомцев.
— Я слышала голос… — сказала Кэт. — Не знала, что это ты, Хулио. Как поживаешь? И мне стало интересно, что у вас происходит.
На мгновение повисла мертвая тишина. Прервала ее Хуана.
— Да, нинья! Иди к нам! Очень хорошо, что ты пришла. Конча, стул для ниньи!
Конча довольно неохотно встала и принесла маленький низкий стульчик, единственную мебель Хуаны, не считая кровати.
— Я нам не помешала? — спросила Кэт.
— Нет, нинья, ты ведь дружишь с доном Рамоном, verdad?
— Да, — ответила Кэт.
— А мы — мы читаем Гимны.
— Какие гимны? — удивилась Кэт.
— Гимны Кецалькоатля, — ломающимся баском сказал Эсекьель с неожиданной бравадой.
— Так продолжайте! Можно мне послушать?
— Ты услышишь! Нинья хочет послушать. Читай, Хулио, читай! Давай, читай!
Они снова уселись на землю, и Хулио сел возле лампы, но опустил голову, пряча лицо в тени своей большой шляпы.
— Entonces! Начинай! — сказала Хуана.
— Он боится, — пробормотала Мария дель Кармен, кладя ладонь на колено молодому человеку. — Все равно, читай, Хулио! Потому что нинья хочет послушать.
После минутной внутренней борьбы Хулио спросил сдавленным голосом:
— Читать с начала?
— Да, начни с начала! Читай! — сказала Хуана.
Юноша достал из-под наброшенного на плечи одеяла лист бумаги, похожий на рекламную листовку. Наверху был изображен символ Кецалькоатля, называвшийся Глазом: крут с силуэтом птицы посередине.
Глухим голосом он принялся читать:
«Я — Кецалькоатль с темным лицом, живший в Мексике в давние времена.
Пока не пришел чужестранец из-за морей, и его лицо было бело, и говорил он странные слова. Он показал свои руки и ноги, и в них были дыры. Он сказал: Я Иисус по прозвищу Христос. Люди распяли меня на кресте, и я умер. Но я восстал из мертвых и вознесся на небо к моему Отцу. И теперь Отец повелел мне идти в Мексику.
Кецалькоатль спросил: Ты один?
Иисус ответил: Со мной моя мать. Она пролила много слез, видя меня на кресте. Она положит себе на колени голову Сынов Мексики и утешит их в их страданиях, и, когда женщины Мексики будут плакать, она прижмет их к груди и утолит печаль их. И когда она попросит Отца за ее народ. Он исполнит ее просьбу.
Кецалькоатль сказал: Это хорошо. Но, Брат по имени Иисус, с чем ты пришел в Мексику?
Иисус сказал: Я принесу мир Мексике и одену нагого, пложу пищу в уста голодного, дары в ладонь каждому из людей, мир и любовь в их сердца.
Кецалькоатль сказал: Это очень хорошо. Я стар. Я не могу сделать так много. И теперь должен уйти. Прощай, народ Мексики. Прощай, неведомый брат по имени Иисус. Прощай, женщина по имени Мария. Пришло время мне уйти.
И Кецалькоатль посмотрел на свой народ, и обнял Иисуса, Сына Божия, и Марию обнял, Пресвятую Деву, Святую Матерь Иисуса, и удалился. И до его слуха доносилось, как рушились его храмы в Мексике. Но он медленно шел дальше, ибо был стар и утомлен долгою жизнью. Он взошел на крутую гору, к белому снегу вулкана. Он шел, а позади раздавалось стенание умирающих людей и пылало пламя пожарищ. Он сказал себе: Это, верно, стенают мексиканцы! Но я не должен их слушать, ибо Иисус сошел на землю, и он утрет слезы каждому, а его Мать одарит их радостью.
И еще он сказал: Верно, это горит Мексика. Но я не должен смотреть, ибо все мужчины станут братьями теперь, когда Иисус сошел на землю, и все женщины сядут у голубых юбок Марии, улыбаясь, полные мира и любви.
И старый бог достиг вершины горы и посмотрел в синеву небес. И в двери в синей стене он увидел великую тьму и сияющие звезды и луну. А дальше тьмы он увидел одну великую звезду, как сияющие врата.
Тогда поднялось вокруг Кецалькоатля, сверкая крыльями и перьями, пламя вулкана. И на крыльях огня и в сверкании искр взлетел Кецалькоатль, поднимаясь все выше и выше, как пламя огня, как яркая птица, в пространство, к белым ступеням небес, ведущим к синим стенам с дверью, ведущей во тьму. Он вошел в нее и скрылся.
Пала ночь, и Кецалькоатля не стало, и люди на земле увидели только звезду, возвращающуюся на небо, гаснущую под низкими ветвями тьмы.