Наконец дождь начал ослабевать. Она знала, что он прекратится внезапно. Слышен был громкий плеск воды, хлещущей в баки. И она подумала про себя: «Дождь смоет кровь с крыши, и вода по водостокам попадет в бак. И в ней будет кровь».
Она взглянула на свое перепачканное кровью белое платье. Почувствовала, что замерзла. Встала, собираясь вернуться обратно в темный, пустой без хозяина дом.
— Сеньора! Вы идете наверх? Даниель, посвети сеньоре!
Мальчишка зажег свечу в фонаре, и Кэт вернулась на верхнюю террасу. В комнате, где лежал Рамон, горел свет. В гостиной она надела шляпу и укутала плечи коричневой шалью. Лейтенант услышал, что она в гостиной, быстро вошел и очень любезно и почтительно обратился к ней, приоткрыв дверь к Рамону, лежавшему в комнате для гостей:
— Не могли бы вы зайти, сеньора?
Кэт вошла. Рамон лежал на боку, уткнувшись черными редкими усиками в подушку. Он уже пришел в себя.
— Вы, конечно, испытываете крайнее неудобство, находясь здесь, сеньора Катерина, — сказал он. — Не желаете вернуться домой? Лейтенант отправит вас на машине.
— Может, я могу быть чем-то полезна?
— Ах, нет! Ни к чему вам оставаться здесь! Слишком это неприятно для вас. Я скоро встану и приеду поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь.
Он посмотрел ей в глаза. И она увидела, что душа вернулась к нему и это он смотрит на нее, узнает ее, хотя и из своего странного далека, где пребывает постоянно.
Она спустилась вниз в сопровождении молодого лейтенанта.
— Ужасный случай! Это были не просто бандиты, сеньора! — пылко сказал молодой человек. — Они пришли не грабить. Они пришли убить дона Рамона. И если бы не вы, им бы это удалось! Только подумайте, сеньора! Дон Рамон лучший человек в Мексике. Возможно, во всем мире на найдется человека, подобного ему. И у него нет личных врагов. У него нет врагов среди людей. Нет, сеньора. Ни одного! Но знаете, кто будет его врагами? Священники, а еще Рыцари Кортеса.
— Вы уверены? — спросила Кэт.
— Уверен, сеньора! — в гневе воскликнул лейтенант. — Смотрите! Семеро убито. Двое — это вооруженные слуги, охранявшие загуан. Мартин, личный слуга дона Рамона! — ах, как он был предан ему, как отважен! Дон Рамон никогда не простит его смерти. Кроме того, двое людей было убито на крыше и двое во дворе, их застрелил дон Рамон. Еще один — человек, которого ранил Мартин, упал и сломал ногу, так что мы поймали его. Пойдемте, посмотрим на них, сеньора.
Они спустились во двор, сырой после дождя. Под навесами горели небольшие костры, вокруг которых с беспечным видом сидели на корточках маленькие смуглые солдаты и стояла горстка пеонов в наброшенных на плечи одеялах. На другой стороне двора переступали копытами и позвякивали сбруей кони солдат. Прибежал мальчишка с тортильями, завернутыми в полотенце. Смуглолицые солдатики посыпали тортильи солью и принялись есть, впиваясь в них мелкими, белыми, сильными зубами.
Кэт увидела огромных быков, лежавших под навесом, и неподвижные повозки. В углу жевали люцерну несколько ослов.
Офицер шагал рядом с Кэт, отблеск костров сверкал на его шпорах. Он подошел к машине, забрызганной грязью, которая стояла посреди двора, потом к своему коню. Достал из-под седла электрический фонарик и повел Кэт в конец навеса.
Там он внезапно включил фонарь и направил луч света на семь мертвых тел, лежавших в ряд. Двое с крыши были мокрые от дождя. Тот, которого убил Рамон, лежал, отвернув темное, толстое дьявольское лицо; здоровенный тип. Тот, что напал на нее, уже закостенел. Мартина ударили ножом в шею возле ключицы; казалось, он смотрит на крышу навеса. Остальные были два пеона в белом и два человека в черных башмаках, серых штанах и синих рабочих куртках. Все неподвижные, вытянувшиеся, мертвые и почему-то немного нелепые. Возможно, такими ужасными и абсурдными делает мертвецов их одежда. Но всегда еще и тот гротескный факт, что их тела — пустые оболочки.
— Вот, смотрите! — сказал лейтенант, касаясь тела носком сапога. — Это шофер из Сайюлы; этот — лодочник, тоже из Сайюлы. Эти двое — пеоны из Сан-Пабло. Этого, — лейтенант пнул труп, — мы не знаем. — Его слова относились к человеку, убитому Рамоном. — Этот же, — он пнул другого, с вытянутым черепом, с которым сражалась она, — из Ауахихика, он был женат на женщине, которая сейчас живет здесь, с пеоном. Видите, сеньора! Шофер и лодочник из Сайюлы — люди Рыцарей Кортеса; а те два пеона из Сан-Пабло — люди священников. Они не бандиты. Это была попытка политического убийства. Но, конечно, они все бы разграбили, все, сумей они убить дона Рамона.