Карлота молча билась в судорогах, не отрывая глаз от Рамона. Потом вырвался ее голос в подобии загадочного молитвенного распева:
— Господи! Господи! Прости!
Господи любви, прости! Он не ведает, что творит.
Господи! Господи Иисусе! Положи конец. Положи конец, Владыка. Христос мук, положи конец. Смилуйся над ним, Отче. Сжалься над ним!
Лиши его жизни, сейчас, чтобы душа его не смогла погибнуть.
Ее голос набирал силу, пока не зазвенел металлически и страшно.
— Господи Всесильный, лиши его жизни и спаси его душу.
И в тишине, наступившей за этим криком, ее руки заметались в воздухе, как пламя смерти.
— Всемогущий, — раздался спокойный голос Рамона, обращенный как бы к ней, — Всемогущий со мной, и я — орудие Его Всемогущества!
Она застыла, воздев стиснутые белые руки, которые, как и ее белое лицо, выделяясь на черном фоне платка и платья, казались таинственными, будто вырезанными из оникса. Вид у нее был непреклонный. И Рамон, по-прежнему стоя с поднятой рукой, невидяще глядел на нее, чуть нахмурив черные брови.
Сильные судороги пробежали по ее телу. Она вновь вся напряглась, издавая бессвязные звуки. Потом опять приступ. И с ним она справилась и неистово вскинула стиснутые руки. Но на третий раз она со сдавленным стоном тяжело повалилась на ступени алтаря.
Кэт внезапно вскочила и подбежала к ней, чтобы поднять. Тело Карлоты было сведено судорогой, на бескровных губах показалась пена, глаза остекленели.
Кэт в ужасе поглядела на Рамона. Тот опустил руку и стоял, как статуя. Но его широко распахнутые черные глаза смотрели все также отсутствующе. Он встретился со смятенным взглядом Кэт, и его глаза быстро сверкнули, как молния, подавая знак Сиприано. Потом он снова посмотрел на Карлоту, по-прежнему как бы издалека. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. И Кэт поняла, что его сердце умерло для Карлоты — окончательно; он смотрел на жену из мертвой пустоты. Лишь брови чуть заметно хмурились на его гладком мужественном лице. От былой близости не осталось ничего. Она словно слышала его слова: «Нет больше звезды между мной и Карлотой». И это была ужасная правда!
Быстро подошел Сиприано, скинул с плеч свое роскошное серапе, обернул им несчастную неподвижную Карлоту и, легко подняв ее на руки, прошел по проходу, освобожденному женщинами, к двери и дальше на яркое солнце; Кэт последовала за ними. И, шагая по проходу, слышала позади медленный глубокий голос Рамона:
Я — Живой Кецалькоатль.
Нагим пришел я из бездны,
Из пространства, которое я называю Отцом,
Нагим прошел я весь долгий путь
От небес, мимо спящих Бога сынов.
Из глубин неба явился я, как орел.
Из глубин земли — как змея.
Все живое, что восходит и нисходит между
землею и небом, знает меня.
Но я — внутренняя звезда невидимая.
И звезда — лампа в руке Неведомого Творца.
За мною Бог, который ужасен, и чуден,
и таинствен для меня навсегда.
Но я был в его чреслах, прежде чем он породил
меня, познав мою Мать.
Теперь я один на земле, и она — моя.
Корни на темной, влажной тропе змеи — мои.
И ветви на путях неба и птицы — мои,
Но искра меня, коя есть я, больше, чем я.
И ноги мужчин, и руки женщин знают меня.
И колени, и бедра, и чресла, нутро —
источник силы и семени — я зажигаю.
Змей моей левой руки целует из тьмы ваши ноги
устами ласкового огня
И вливает силу свою в ваши пятки и лодыжки,
свой огонь — в ваши колени, и ноги, и
чресла, остальное кольца своего —
в живот.
Ибо я — Кецалькоатль, покрытый перьями змей,
И я не с вами, покуда мой змей не свернется
кольцом у вас в животе.
И я, Кецалькоатль, орел небес, виденьем касаюсь
лиц ваших.
Дыханьем своим вашу грудь обвеваю.
И устраиваю мирное гнездо в ваших костях.
Я — Кецалькоатль, Господь Двух Путей.
Кэт задержалась, чтобы услышать конец гимна. Сиприано со своей необычной ношей на руках, завернутой в его роскошное серапе, тоже задержался на крыльце. Их глаза встретились. В его черном взгляде было нечто вроде благоговения перед мистерией Двух Путей; нечто загадочное. И Кэт охватила тревога.
Они быстро прошли под деревьями к гостинице, которая была рядом, и уложили Карлоту в постель. Солдат уже побежал на поиски врача; послали также и за священником.