Те подошли и изучили один из четырех шпилей с наконечником-луковицей, высовывавшийся из углов чугунной скамьи.
— Кровь, мозги и волосы, — лаконично сообщил техник Сёрену, шедшему за ним из коридора, чтобы не наступать на возможные следы. Бойе взглянул на находку, стоя в дверном проеме в спальне, сообщил: «Да, да, спасибо», — и снова погрузился в работу.
Сёрен и Хенрик вышли из квартиры на лестничную площадку, и техники начали изолировать следы на полу, стенах и тканях. Их фотоаппараты то и дело сверкали вспышками, и Сёрен почесал затылок. Нужно начинать ковровую бомбардировку ближайшего окружения — собирать у всех показания. Опросить соседей по площадке, соседей сверху, соседей снизу. Тело Йоханнеса увезли в морг, постельное белье и матрас запечатали и забрали. Бойе попрощался и сбежал вниз по лестнице.
В начале четвертого все было измерено и сфотографировано, все следы изолированы. Оставалось ждать заключения судмедэкспертизы, это наверняка займет минимум несколько часов, так что Сёрен только завтра утром узнает наверняка, с чем имеет дело. Он проинструктировал пять команд, по двое полицейских в каждой, и отправил их обойти все соседские квартиры. Когда квартиру опломбировали, Сёрен устало спустился по лестнице. Шел легкий снег, но, несмотря на это, перед домом собралась небольшая группа зевак, с любопытством рассматривающих подъезд и дрожащие на ветру красно-белые ленты. К дому подъехали еще четверо коллег Сёрена, и он помахал им из своего укрытия в подъезде, где и устроил для них короткий брифинг. Когда они ушли выполнять задание, к Сёрену присоединился Хенрик. Сёрен мерз и совсем не чувствовал, что на нем шерстяные носки. Вернее, он вообще не чувствовал ног.
— Ну что, нам надо проведать кое-чьих родителей, — без выражения сказал Сёрен.
— У меня все под контролем, — ответил Хенрик, хлопая его по плечу. — Я послал Мадса и Эзлема.
Сёрен посмотрел на него с благодарностью. Он слушал, что говорит Хенрик, и одновременно сохранял у себя в памяти лица зевак. Они, как ему показалось, вконец замерзли и собирались расходиться. Две пожилые женщины с сумками на колесиках и в беретах на подкладке переступали с ноги на ногу, рядом с ними стояли трое молодых людей с рюкзаками и в цикламеновых пуховиках и молодая женщина с ребенком в коляске. Молодой парень с румянцем на щеках разговаривал по телефону, и совсем слева стояли две женщины лет сорока с двумя детьми-подростками.
Позади всех стояла Анна.
Капюшон ее куртки был поднят, движения говорили Сёрену, что она только что подошла к группе зевак и пыталась протиснуться поближе. Хенрик что-то говорил — его губы беззвучно двигались, он пытался поймать взгляд Сёрена. Анна испуганно посмотрела на дом, на полицейские машины, на заграждения и на долю секунды Сёрену прямо в глаза — во всяком случае, ему хотелось в это верить. Потом она повернулась и побежала, и Сёрен пустился вслед за ней. Он грубо оттолкнул Хенрика, проскользнул по участку тротуара перед домом, запутался в лентах заграждений, растолкал молодых людей в стороны и наконец, высвободившись из толпы, выбежал на проезжую часть. Угол был в пятидесяти метрах от подъезда, Анна давно уже завернула за него и скрылась из виду. Он был уверен, что это она. Взгляд, губы, волосы под капюшоном. Сёрен добежал до угла, завернул на Хадерслевгаде, миновал площадь Энгхаве и припустил дальше по Энгхавевай. Машины здесь медленно двигались сплошным потоком, так что ему пришлось ненадолго остановиться. Мимо проезжал автобус, водитель сигналил машинам, не дававшим ему дорогу. Сёрен подбежал к автобусу и попробовал заглянуть внутрь, но окна запотели. Он стучал по борту автобуса, продолжая бежать рядом с ним. Стучал по вращающимся покрышкам, по передней двери, пока ему не удалось наконец поймать взгляд водителя.
— Уйди! — крикнул водитель. — Подожди следующего!
Сёрен полез за удостоверением, но путь наконец-то был свободен, и автобус набрал скорость, оставив замерзшего и встревоженного Сёрена позади.
— Что, мать твою за ногу, такое происходит? — в ярости заорал Хенрик, когда Сёрен вернулся обратно на Конгсхёйгаде.
— Мне показалось, что я кое-кого увидел, — сказал Сёрен, избегая взгляда Хенрика.
— Кого?
— Не важно. Это оказалась не… он.
Хенрик сощурился и посмотрел на Сёрена испытующе.
— И с каких это пор ты пускаешься за подозреваемыми в одиночку?
— С сегодняшнего дня, — устало ответил Сёрен. — Извини. Я совершенно запутался в этом деле.
Хенрик был очень раздражен.
— Сёрен, — сказал он. — Все полицейские должны смириться с тем, что не каждое преступление может быть раскрыто. Даже если до сих пор у тебя не было ни одного прокола, смирись с тем, что это дело может стать для тебя первым нераскрытым. Ты от этого не умрешь, и нет риска, что начальство сорвет звездочки с твоих погон и разжалует тебя в рядовые, правда? И потом, ничего еще не ясно. Мы только взялись за это дело! Так что сейчас мы тихо и спокойно подождем заключения Бойе, а потом составим план действий, хорошо? Иди-ка домой. Я все здесь закончу и поеду обратно с Мадсом. Давай-давай, проваливай. Я сам напишу рапорт.