— В среду вечером на этой неделе?
— Нет, в мае месяце десять лет назад, — ответила фру Снедкер. — Конечно на этой неделе! Вчера, десятого октября.
— А где была Анна? Она куда-то выходила, раз ему пришлось ждать?
— Этого я правда не знаю. Наверное, бродила где-то по улицам.
— И Анна не знает, кто был тот человек, который ее ждал?
— Нет. Она уверена, что это Йоханнес, тот парень, с которым она сидит в кабинете в университете. Главным образом из-за цвета волос. Он был в шапке, но я сказала Анне, что мне кажется, что из-под нее торчали темно-рыжие волосы, и она тут же решила, что это Йоханнес. Но я не знаю. Я поспешила закрыть дверь как можно быстрее. Может быть, это и правда был Йоханнес, никогда нельзя знать наверняка, — голос фру Снедкер зазвучал вдруг оскорбленно. — Я же не нанималась работать портье в этом подъезде, верно?
— Куда они пропали? — вдруг нетерпеливо спросил Сёрен. Даже с учетом того, что с ней ребенок, она должна была бы уже прийти.
— Ну так, может быть, это все-таки были не они, — пожала плечами фру Снедкер.
Сёрен устало посмотрел на нее.
— Да они это были, конечно, — сказал он. — Они, наверное, просто пошли не домой, а куда-то еще.
— Я бы поставила на супермаркет на Фальконер Алле. Еще бокальчик, пока мы ждем?
Сёрен вежливо отказался.
— Я попозже вернусь и поговорю с вами, — пообещал он, и фру Снедкер заговорила вдруг таким голосом, как будто была ужасно смущена.
— Тогда, может быть, вы будете так любезны и захватите для меня половинку белого хлеба? — крикнула она ему вслед.
Сёрен увидел Анну с дочерью почти сразу же. Они шли очень медленно, так что только что миновали то место, где Сёрен припарковал машину. Он пошел за ними на небольшом расстоянии, а когда они перешли Огаде и направились к Фальконер Алле, он перешел на противоположную сторону улицы и продолжал следовать за ними. Он не мог слышать, о чем они говорят, но понимал почти все по их жестам. Девочка шла с черепашьей скоростью. Ей все время встречалось на пути что-то заслуживающее внимания, кроме того, несколько раз она просто усаживалась на попадавшиеся по пути ступеньки. В одной руке у нее была мягкая игрушка, которую она тащила за собой по непролазной грязи. Анна выглядела апатичной. Сёрен видел по ее жестам, что ей стоит неимоверных усилий сохранять спокойствие. В тридцати метрах от супермаркета Лили уселась на мостовую, но Анна продолжала тянуть ее за руку. Потом чаша ее терпения переполнилась, и она тяжело пошла дальше, сказав что-то Лили так громко, что Сёрен почти расслышал слова. Только у самого входа в супермаркет Анна остановилась и взялась за голову. Лили по-прежнему сидела на земле и душераздирающе рыдала, прохожие бросали на нее озабоченные взгляды. Анна вернулась и взяла Лили на руки. Та поначалу отбивалась ногами изо всех сил, но Анна прошептала ей что-то на ухо, и в то же мгновение буря улеглась — по крайней мере, на время. Анна с Лили исчезли в супермаркете, и Сёрен перешел через дорогу и вошел туда за ними. Он остался стоять у входа, у прилавков, на которых в тщетной надежде быть купленными лежали чахлые зимние цветы, и следил за тем, как Анна опускает монету в щель, высвобождает тележку, снимает с девочки комбинезон и усаживает ее на детское сиденье. Проделав все это, они первым делом встали в очередь у хлебного отдела и купили Лили сладкую «улитку». Анна сняла куртку и шапку и на секунду подняла глаза. Сёрен отступил на шаг назад; когда он взглянул на нее снова, Анна с тележкой направлялась к полкам. У нее было заплаканное лицо и жирные, примятые шапкой волосы.
Когда Анна с Лили скрылись из виду, Сёрен взял корзинку и вошел в магазин. Был конец рабочего дня, может, ему нужно купить продуктов по дороге домой. Он шел за ними между рядов, все время на расстоянии, и мог слышать обрывки их разговора. Лили требовала, чтобы ее вынули из тележки. Как только ее поставили на землю, она тут же сбежала. Анна поймала ее, и Лили расхохоталась. Анна не смеялась. Она крепко сжала дочь, собираясь усадить ее обратно в тележку, но Лили начала выгибаться дугой. Сёрен наблюдал за их борьбой, и ему хотелось подойти и отобрать у Анны ребенка. Он плохо умел соотносить рост и возраст детей, но подумал о том, что Майя была бы сейчас ростом с Лили. В руках Анны Лили выглядела большим, диким зверьком, с которым Анна не могла справиться, но Сёрен знал, что в его руках девочка тут же станет крошечной, маленькой, как мышка, которую можно спрятать в нагрудный карман. Они могли бы вместе понюхать странные сыры в холодильнике или подняться наверх и изучить велосипед с дополнительными колесиками и торчащими из руля цветными резиновыми ленточками, пока мама спокойно ходила бы по супермаркету.