Анна внимательно смотрела на него, пока он говорил.
— А если это сделала я, что тогда? — спросила она.
— Тогда мне придется вас задержать, отвезти в участок, попросить у судьи разрешения на предварительное заключение, после чего вам грозит очень длительный срок в тюрьме. Но я не верю ни в то, что вы убили Хелланда, ни в то, что вы убили Йоханнеса.
— Почему?
— Потому что вам есть что терять, Анна.
Они немного посидели молча.
— Фру Снедкер сказала, что у Лили нет отца, — сказал Сёрен.
— Это не ваше дело.
Сёрен поднял руку, как будто готовился отбить мяч.
— Эй, — предупреждающе сказал он.
— Хорошо, хорошо, — пробормотала она.
— Но вообще да, вы правы, это не мое дело. Мне просто интересно.
— У Лили есть отец. Его зовут Томас, и он живет в Стокгольме. Он врач. Выяснилось, что его все это не устраивало, — сказала Анна, пожимая плечами и обводя взглядом гостиную. — Все — ребенок, обязательства, девушка, которая оказалась такой нелюбезной, как я. Кому нужно такое дерьмо на подошве? — жестко сказала она, глядя на Сёрена. — Он говорит, что ушел от меня, а не от нашего ребенка, — пробормотала она. — Так он говорит. Но мы не видели его уже два года. Вы довольны?
Сёрен кивнул и собрался вставать.
— Вы должны прийти завтра в участок и дать показания.
Анна удивленно посмотрела на него.
— Ну да, потому что одной моей уверенности недостаточно. Я вынужден взять у вас показания, точно так же как и у всех остальных, замешанных в этом деле. Во сколько вы сможете прийти?
— Я не могу завтра, — сказала Анна, поерзав на месте. — Я еду в Оденсе.
— Нет, вы не едете в Оденсе.
— Нет, мне нужно ехать, — возразила Анна, упрямо глядя на Сёрена.
— Зачем вам в Оденсе? — Он был раздражен.
Анна вертела в пальцах коробок спичек.
— Мне нужно кое-что узнать. Вместе с Лили. Это длинная история, — добавила она и вздохнула, поймав взгляд Сёрена. — Хорошо, — огрызнулась она. — Я узнала, что мои родители врут. Плюс ко всему остальному, — она развела руками, — они врут, и я не знаю почему.
— Вам придется отменить эту поездку, — не сдавался Сёрен.
Анна поднялась и посмотрела на него услужливо.
— Я отведу Лили завтра в детский сад, после чего приду и дам показания, — она немного поколебалась, — в десять часов. Я в вашем распоряжении до часу. После часа я заберу Лили и поеду в Оденсе. Я не могу не поехать. Я вернусь обратно завтра вечером, и если вы собираетесь в субботу на похороны Хелланда, вы меня там увидите, — она вдруг закрыла глаза. Йоханнес мертв. — Черт побери, Йоханнес, — у нее сморщился подбородок. — Это все так идиотски бессмысленно!
Сёрен молча посмотрел на нее и сказал:
— Хорошо. Вы можете съездить в Оденсе завтра между часом дня и полуночью. Но вы обещаете никого не бить по яйцам и никуда не исчезать.
— Это не смешно, — робко сказала Анна.
— Да, — разозлился Сёрен, — это совершенно не смешно. Поэтому вам не мешало бы относиться ко всему этому более серьезно. Вы понимаете? Вы знаете, где Тюбьерг? — вопрос прозвучал как выпущенный дротик.
У Анны забегали глаза. Если она расскажет, где Тюбьерг, его тут же задержит полиция и ее экзамен будет отменен.
— Нет, — соврала он.
Сёрен посмотрела ей в глаза.
— Ладно, — сказал он. — Может, вы хотите мне что-то рассказать?
Анна посмотрела на него в упор:
— Я знаю, почему умер Хелланд. Я знаю про паразитов.
Сёрен застонал:
— Откуда?!
— Ну, помимо того, что слухи ходят по всему биологическому факультету, — сказала она, посылая ему говорящий взгляд, — я знаю это от Ханне Моритцен. Она затащила меня к себе в кабинет и рассказала, что вы были у нее на даче и о чем разговаривали. Она хотела, чтобы я сказала ей, если вдруг пойдут слухи о том, что паразиты взялись из ее отделения. Не то чтобы я представляла, каким образом об этом можно узнать — у этих сволочей наверняка нет колец на лапках, — но если вдруг их род как-то определят и выяснится, что они взяты из коллекции Ханне, она хочет об этом знать.