— Я никогда не понимал, почему ты такая агрессивная, — обиженно сказал он.
— Кто такая Сара Белла? — ударила она наотмашь.
— Что? — Йенс переместил трубку, и Анна представила, что он сначала лежал на диване, а теперь сел с трубкой в руках.
— Кто такая Сара? Это я, правда ведь? Когда я была маленькой, меня звали Сара, да? Почему? Вы просто психи, вот вы кто!
Она сразу же пожалела о последних словах. Теперь Йенс услышит только обидные слова, а не смысл ее упреков. Как и тысячи раз раньше. И действительно.
— Анна, — тихо сказал Йенс, — как ты со мной разговариваешь? Да, я понимаю, что тебе тяжело. Но ты слишком далеко заходишь.
— Да знаешь, папа, мне абсолютно все равно, как я с тобой разговариваю, — холодно сказала Анна. — Ты мне врал. Ты врешь. Была девочка, которую звали Сара Белла, я видела сегодня ее фотографию. Она точная копия Лили. На обороте написано «Йенс и Сара Белла». Я знаю, что я и есть эта девочка. Почему?
— Где ты? — судя по голосу, теперь Йенс был по-настоящему шокирован.
— В поезде между Оденсе и Копенгагеном, — устало ответила Анна. Стало тихо.
— Где Лили?
— А Лили я анонимно сдала в «Красный крест». Как ты думаешь, где ей быть? Вот она, спит тут рядом.
— Что вы делали в Оденсе? — в голосе Йенса было столько страха, что Анна немного оттаяла.
— Маленький ты мой, глупый папа, — сказала она. — Мы были в Оденсе у Уллы Бодельсен. Патронажной сестры. Той, которая помогала тебе, когда мама постоянно лежала в больницах. Ты спрашиваешь, почему я так разозлилась? Я не могу тебе объяснить, потому что я не знаю почему. Но ты знаешь точно, — она набрала в грудь воздуху.
— Мое свидетельство о рождении, — вдруг сказала она. — Которое выдано почти одиннадцать месяцев спустя после моего рождения. Это совсем не потому, что вы, как вы всегда утверждали, так долго не могли определиться с тем, как меня назвать, правда ведь? Вы поменяли мне имя. Почему? — последнее она проорала, уже не особо сдерживаясь. Лили вздрогнула, а парень в наушниках с любопытством повернул голову в ее сторону.
На том конце телефона была мертвая тишина.
— Анна, — хрипло проговорил наконец Йенс. — Нам нужно поговорить. Я тебе все объясню.
Анна отвела руку с телефоном от уха и скорчила экрану гримасу. Потом она вспомнила, как главный зануда датской полиции говорил, что ей нужно следить за своим поведением. Она снова приложила телефон к уху.
— Анна, — умоляюще звал Йенс. — Анна?
— Я слушаю, — без выражения сказала она.
— Сесилье ни о чем не должна узнать, — прошептал он. — Пообещай мне, что ты ничего ей не скажешь. Я все могу объяснить. Но ее это просто уничтожит.
— Папа, — мягко сказала Анна. — Если правда уничтожит Сесилье, значит, ей придется быть уничтоженной. Точка, — с этими словами она нажала на отбой.
Телефон тут же зазвонил. На экране появилась надпись «Звонит Йенс». Она перевела телефон в беззвучный режим и продолжала его разглядывать. Он позвонил восемь раз, после чего сдался. Сообщения он не оставил. Анна откинулась на спинку кресла и уставилась в темную ночь, но видела только отсветы огней и свое отражение. Она выглядела уставшей, но не злой. Совершенно не злой, ни капельки. Анна закрыла глаза. Она представляла себе в общих чертах, что произошло почти тридцать лет назад, сразу после ее рождения. Но только в общих чертах. Девочка, которую сначала назвали Сарой, а потом Анной. Ложь.
Посидев так немного, она совсем успокоилась. Вышла в туалет, вернулась, укрыла Лили своей курткой и набрала номер Карен.
— Ну вот, я уже думала, ты никогда не позвонишь, — весело сказала Карен.
Анна весь день злилась на нее за то, что та накануне вечером позвонила Трольсу, но теперь злость ушла, и Анна сказала:
— Все слишком затянулось. Я была в Оденсе. Долго объяснять. Мы в поезде, прибываем в двадцать два ноль восемь.
— Я вас встречу, — сказала Карен.