— Он был бисексуал? — с напором спросил Хенрик. Сюзанне продолжала какое-то время смотреть Сёрену в глаза, потом медленно повернула голову к Хенрику.
— Нет, — ответила она.
— Вы уверенны?
— Абсолютно. Мы строили наши отношения на полной открытости. No code, no core, no truth. Это относилось и к нашей сексуальной жизни. Все было разрешено, у нас не было табу, и нет, у Йоханнеса не было никаких бисексуальных склонностей.
— Да он же в платьях ходил, — зло возразил Хенрик, указывая на папки с материалами дела, которые лежали перед ним на столе. — Я видел много его фотографий в платьях.
— Да, ходил. Но человек не становится гомосексуалистом от того, что ходит в платьях. Точно так же, как штаны не делают из человека гетеросексуала, — сказала Сюзанне, глядя на джинсы Хенрика в стиле 80-х годов. — Йоханнес был трансвеститом. Ему нравилось приходить в «Красную маску» в юбке и с полным макияжем. Ну и в чуть более смелых нарядах — в «Инкогнито», — Сёрен ощущал, как в Хенрике нарастает раздражение.
— Трансвеститы же и есть гомосексуалисты, — упрямо возразил он. Сёрен почесал затылок.
— Ага, а все мотоциклисты безмозглые, а все педофилы носят усы, — миролюбиво ответила Сюзанне Винтер и задержала взгляд на усах Хенрика, которые не мешало бы подстричь. — Вы что-то плохо подготовились к занятию, — твердо сказала она. — Трансвеститы — это люди, которых возбуждает так называемый «кроссдрессинг», то есть ношение одежды, которая традиционно связывается с противоположным полом. Транссексуалы — это женщины и мужчины, которые чувствуют себя плохо в данном им от природы теле и поэтому хотят сменить свой пол с помощью операции. Но транссексуалов нельзя рассматривать как гомосексуалистов, даже если они испытывают тягу к представителям одного с ними пола, потому что… да, ну это ведь логично. Если человек на девяносто процентов является женщиной и влюблен в мужчину, но у него до сих пор есть причиндал только по той идиотской причине, что в этой стране очереди на операцию, черт бы их побрал, такие длинные, мы же не будем считать его мужчиной. Не причиндал ведь делает мужчину мужчиной, правда? — Сюзанне Винтер пристально посмотрела на джинсы Хенрика.
Сёрен прекрасно понимал, что точка кипения близка.
— Давайте-ка вернемся к нашим баранам, — прочирикал он. Сюзанне Винтер посмотрела на него открытым взглядом.
— Йоханнес не был бисексуалом, — твердо повторила она. — Почему это вообще так важно?
— У нас есть основания полагать, что Йоханнеса убил мужчина. Об этом говорят некоторые детали, найденные на месте преступления, которых я не могу раскрыть…
— Да, конечно, я понимаю, — сказала Сюзанне.
— Ага, спасибо, — глупо ответил Сёрен. Повисло молчание.
— Ну и правда же, — сказал он в приступе доверия. — Я и сам думал, что он гомосексуалист. Из-за одежды и вообще всего внешнего вида. Мы видели фотографии с сайта «Красной маски». С нашей стороны, конечно, неправильно, что мы… — Сёрен откашлялся. — Да, что мы… что я не понимаю точного значения некоторых терминов. И то, что мы нашли на месте преступления… ох. Эта сцена просто… Ладно, на месте преступления была найдена сперма, и это не сперма Йоханнеса.
Хенрик изумленно уставился на него.
— И похоже, что Йоханнеса сперва подвергли очень жестокому насилию, а потом убили.
— Ты что делаешь, а? — Хенрик вскочил и указывал пальцем на Сёрена. — Ты что, чокнулся, что ли? — Рука Хенрика была в десяти сантиметрах от лица Сёрена, когда тот схватил ее за запястье.
— Сядь, — сказал Сёрен и сам усадил Хенрика на стул. — Я знаю, что делаю.
— Ты раскрываешь свидетелю обстоятельства дела, которыми он может злоупотребить, — прошипел Хенрик. — Мне, мать твою, страшно осточертели эти твои сольные выступления, понял? Ты сошел с ума, Сёрен. Что с тобой творится, черт побери?
— Я ей доверяю, — рявкнул вдруг Сёрен. И Хенрик, и Сюзанне вздрогнули. — Просто доверяю тому, что вижу, задери тебя лягушка! — он яростно указал двумя пальцами на свои глаза. — Понимаешь ты или нет? У нас нет никаких зацепок в этом деле, потому что мы видим только то, что видели вчера, все то же старое дерьмо. Мы ослепли, — он чуть сбавил напор. — Мы ослепли. Все это в несколько слоев обернуто ложью, так что я ничего не могу разглядеть. Теперь я хочу зайти с другого конца, понимаешь? С того места, где вода чистая и не взбаламученная. И я знаю, когда кто-то врет, — он задержал взгляд на лице Хенрика и прищурил глаза. — Уж поверь мне, кто-кто, а я знаю, врет человек или нет. И она не врет. Вы не врете, — последнюю фразу он сказал, повернувшись к Сюзанне Винтер.