— Я был на похоронах, — сказал Сёрен. — Сидел в самом последнем ряду.
— Я тебя прекрасно видел.
— Спасибо, что ты все так хорошо организовал. Цветы на гробах, шелковые ленты и все такое.
Бо ничего не ответил. Казалось, что он совершенно обессилел. В какой-то момент он встал с дивана и достал пиво, Сёрену не предложил. И правильно. Когда дочка Сёрена погибла, он прятался как трус в церкви на последнем ряду в уверенности, что Бо его не видит. Он не заслуживает никакого пива. Он вообще ничего не заслуживает. Они долго сидели молча. Бо вяло следил за тем, что показывали по телевизору, и прикладывался к бутылке. Сёрен сидел как окаменевший. Когда он поднялся, чтобы уходить, Бо сказал:
— Такие вот парни, как ты, такие вот, за сорок, которые признаются во всех грехах и надеются на большое всеобъемлющее прощение — вы такие патетичные, мать вашу, — Бо отшвырнул пустую бутылку.
— Я позвоню, — сказал Сёрен. — Я к тебе еще зайду.
— И не думай даже.
Бо не поднял глаз, когда Сёрен выходил из гостиной. Сёрен открыл входную дверь и, переступая через порог, услышал, как Бо говорит:
— Но Майя улыбалась мне. Мне! Она вообще понятия не имела, что за придурок здесь ошивается.
Сёрен шел по бетонно-серому коридору, полному пакетов с мусором и старых велосипедов, и его сердце было тяжелым, как камень.
Вибе открыла дверь, выставив вперед живот. У нее была круглая, как шар, голова, и толстые ноги в сандалиях «Биркенсток». Она широко улыбалась.
— Я самый идиотски-веселый гиппопотам на свете, — сказала она, прижимая Сёрена к себе. — Я так рада тебя видеть. Я думала, ты ужасно занят и я увижу тебя только после того, как полиция сдвинется с мертвой точки в деле, где у нее нет ни единой зацепки, — она внимательно посмотрела на Сёрена. — Эй, что случилось? Ты сам не свой.
Сёрен повесил куртку на крючок.
— Вибе, мне нужно с тобой поговорить. Это, конечно, ужасно не вовремя, — он кивнул на ее живот. — Но это не может ждать. Я не могу выдавить из своей пустой головы ни единой конструктивной мысли, пока я с тобой не поговорю.
— Кажется, это серьезно, — легко сказала Вибе.
— Это действительно серьезно.
Джон сидел на диване перед включенным телевизором, на коленях у него лежало полотенце. На столе стояли бутылка с массажным маслом и два бокала красного вина — один полный, во втором было слегка прикрыто донышко. Они смотрели сериал про инспектора Морса. Джон встал и пожал Сёрену руку.
— Привет. Вам там нелегко, судя по сегодняшним газетным заголовкам, а?
— Это не так уж важно, — пробормотал Сёрен.
— Хочешь чего-нибудь? Вина? Ты голодный? — спросила Вибе.
Сёрен колебался. Он был голодный как волк. Вибе сразу все поняла.
— Дорогой, — сказала она Джону. — Разогрей, пожалуйста, Сёрену еды и налей вина? Сёрен хочет со мной поговорить. О чем-то серьезном.
Джон поднял бровь.
— Мы сядем в столовой, хорошо? Там же мы не помешаем?
Джон посмотрел на часы.
— Я сейчас разогрею тебе ужин, — сказал он, глядя на Сёрена. — Потом схожу выгуляю Кэша, ладно? Так что вы можете сидеть в гостиной.
— Вы простите меня, — вставил Сёрен, — я не хотел врываться и портить вам пятничный вечер.
— Да все в порядке, — сказал Джон и коротко потрепал Сёрена по плечу.
Двадцать минут спустя Сёрен поглощал гуляш с картофельным пюре, пытаясь вспомнить, когда он ел в последний раз. Вибе налила ему бокал вина, и они болтали, пока он ел. Когда тарелка опустела, он отнес ее на кухню, чтобы Вибе не пришлось вставать. В кухне он выпил ледяной воды из-под крана и плеснул немного себе на лицо. Потом он вернулся в гостиную. Вибе сидела в углу дивана и смотрела на него выжидательно и беспокойно.
— Я боялась этого двадцать лет, — сказала она. Сёрен резко остановился.