— Да уж, это действительно чудо, — сказала Анна смеясь.
Вскоре они легли спать.
Проснувшись утром, Анна не сразу поняла, где находится, и озадаченно села в кровати. Была суббота, начало одиннадцатого, и она сидела у себя в спальне. Она не помнила, когда в последний раз спала до начала одиннадцатого. Услышав приглушенный смех, она встала и вышла в кухню. Дверь в комнату Лили была открыта, Лили и Карен сидели на полу и рисовали. Они заклеили почти весь пол бумагой и теперь рисовали дома и улицы, на которые смотрят сверху. Лили как раз начинала обставлять один из домов кукольной мебелью и медвежатами. Батарея была включена на полную мощность, пахло гренками.
— Доброе утро, — сказала Анна.
— Мама, — крикнула Лили, отбросила все, что держала в руках, и кинулась ее обнимать. Анна подняла дочку на руки и села на кухонный стул. Лили была теплой и мягкой, в одной ночной рубашке.
— Ну что, ты выспалась? — спросила Карен. Анна кивнула.
— Крутое афро, — сказала она, посылая Карен оценивающий взгляд. Волосы Карен по утрам вились еще сильнее, если это только возможно. Они расхохотались.
— Вы чего смеетесь? — неуверенно спросила Лили.
— Над волосами тети Карен, — ответила Анна.
— У тети Кара на голове лев, да, мама? — Карен и Анна рассмеялись еще громче. Запах с кухни манил, Анне захотелось съесть тост. С толстым слоем масла и сыром. Все было точно как в старые времена. Карен и Анна катятся по склону горы в высокой непричесанной траве, в солнечном свете, катятся, катятся и смеются. И им все по плечу, и нет ничего, с чем они бы не справились. Коровьи лепешки, по которым они катятся, вращающийся мир, голод, жажда, все. Лишь бы они были вместе.
Карен сидела за столом, пока Анна завтракала, Лили продолжала играть в своей комнате. Карен сделала кофе, он получился божественным.
— Что там, за этой дверью? — спросила вдруг Карен, указывая за плечо Анны. Анна прожевала то, что было у нее во рту, обернулась и удивленно посмотрела на дверь в комнату Томаса, как будто видела ее впервые. Потом покосилась на Лили, которая была поглощена игрой.
— Когда мы жили с Томасом, это была его комната. Я забила дверь, когда он переехал. Нам не нужно так много места, — она криво улыбнулась.
— И что там сейчас? — спросила Карен.
— Ничего, — ответила Анна, откусывая от бутерброда.
— Ага, — сказала Карен. Они посидели молча. Вдруг Карен вспомнила, что звонил Йенс.
— Семь раз на твой мобильный и два раза на домашний. Я выдернула телефон из розетки, чтобы он тебя не разбудил, — Карен внимательно посмотрела на Анну.
— Ты с ним говорила?
— Нет. Твой телефон лежит вон там, — она указала на кухонный стол. — Я просто видела, что его имя мигало на экране.
Карен включила радио и нашла первый канал.
— Ладно, вот что, — сказала Анна. — Возьми, пожалуйста, трубку в следующий раз, когда он позвонит. Мне нужно на похороны Ларса Хелланда к часу, — она взглянула на часы. — Черт, надо было купить цветов… сколько такие похороны обычно продолжаются? Пару часов, ну три, может быть. Скажи, пожалуйста, Йенсу, что я могу встретиться с ним в половине пятого. У него дома. Без Сесилье. С этим ему придется смириться, если там окажется Сесилье, я сразу уйду. У меня будет только час, потому что к шести мне нужно успеть на важную лекцию в «Белла-центре». Все это, конечно, возможно только при условии, что ты сможешь посидеть с Лили. Я вернусь часов в семь-восемь, — добавила она.
Карен задумалась.
— Хорошо, — согласилась она, — но тогда ты тоже мне кое-что должна. Обещай, что ты по-настоящему встретишься с Трольсом. Я, конечно, пойду вместе с тобой. Мы соберемся все втроем и решим, сможем ли снова стать друзьями. Если мы поймем, что не сможем — ну что же, так тому и быть, я больше не стану настаивать. Но ты должна дать нам шанс, Анна.
После недолгих раздумий Анна протянула Карен руку:
— Договорились.
— Вот и хорошо, — сказала Карен.
Йенс позвонил, когда Анна была в ванной.
— Он был очень удивлен, когда я взяла трубку, — сказала Карен. — Я сказала, что ты в ванной и что ты можешь зайти к нему в половине пятого. И что там не должно быть Сесилье. Поначалу он протестовал.
— Ну, понятное дело, нелегко ведь делать что-то без Сесилье, — сказала Анна, она сушила волосы, резкими движениями ероша их.
— Ну вот, но в конце концов он согласился. У него был, правда, расстроенный голос.
Анна исчезла в спальне, чтобы одеться, и вернулась в черных джинсах, тонком черном вязаном свитере и кроссовках.
— Ты что, ты не можешь так идти, — возразила Карен. — Кроссовки?