Я включила мониторы, и привычным движением просунула палец в отверстие для взятия крови, прозрачные бочонок завертелся деталями в своем нутре, и моя капля крови разнеслась в голубом растворе, запуская глубокие механизмы анализа данных всех многочисленных датчиков нашей страны, на которых каким либо образом попадала кровь: возможно просто брызгала, или смывалась дождем, или ее разносили на подошве другие.
Шимпанзе за мной опять дико загоготал, он любил перевоплощаться без надобности, просто, чтобы повеселить себя и остальных. На что рядом сидящий ленивец реагировал только недовольными сарказмом и факами в сторону гогочущего коллеги.
Мы уже давно собирали по крупица собирали информацию о гусыне из открытых источников. И вот - от одного из информаторов пришло письмо с пометкой «Перо для автора», я открываю его – чертов Outlook зависает, когда надо что-то быстро сделать. Я еложу мышкой по столу, истерично щелкая куда попало.
И вот наконец, видео загружается: лес, падает снег, темнеет. Девушка сидит на снегу голая со связанными руками и ногами, с повязкой на глазах. Вокруг нее стоят люди в мантиях, один из них открывает книгу и начинает читать, камера дергается. Девушка плачет, пытаясь вытереть слезы тыльной стороной ладони.
Когда теряет равновесие
Твое сознание усталое,
Громкий мужской бас хорошо читает, но девчонку неожиданно начинает колотить крупная дрожь и она перестает рыдать. Она сгибается пополам, ее рвет. Из ее кожи лезут большие белые гусиные перья.
Когда ступени этой лестницы
Уходят из-под ног,
Как палуба,
Голос продолжает, снег вокруг девчонки красный от крови. Она пытается подняться, уперевшись на связанные руки. Начинается агония. Она вытягивает ноги, которые превращаются в розовые лапки.
Когда плюет на человечество
Твое ночное одиночество, —
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
Девчонка замирает, не обратившись до конца. Я пытаюсь понять, жива ли она, увеличиваю видео, чтобы заметить признаки дыхания. НО тут случается неожиданное, мужчина захлопывает книгу и начинает методично выдергивать перья из ее кожи, она не шевелится.
Моя похмельная тошнота вдруг отдается кислым на языке, я хватаюсь за мусорное ведро под своим столом и меня рвет. Несколько раз. В кабинете становится тихо. Мне всегда нравился Бродский, и под строчки, продолжающиеся в моей голове, я заваливаюсь в темноту и падаю вниз.
… я ступаю так тихо по сухим веткам, но снег шуршит под ботинками. Луна и фонари позади меня слабо освещают тропинки. Голоса не разобрать. Я вдыхаю поглубже, и я уже рядом с ней, разрезаю ножом веревки на руках. Вокруг танцуют похоже просто плащи без людей внутри, как исполинские смерти в пару рядов. Кружатся вырванные бумажные листы. Она открывает глаза. «Зачем?»- спрашиваю я. «Для чернил», - отвечает она и закатывает глаза, - «Для рифмы»…
Приходить в себя, после удара головой, тяжело. Я лежу на полу, надо мной филин и голубь в своих спец костюмах, в черных военных брюках, берцах, удобных плащах с капюшонами. Филин проверяет свой арбалет, голубь поправляет пояс с пистолетами.
- Сережа, - говорю я, обращаясь к филину.
- Павла, - говорит он этим своим мерзким шутливым тоном.
- Мы куда-то идем? - спрашиваю я
- Конечно, постреляем зверушек по лесам.
Голубь смотрит то на меня, то на филина. Он уже с птичьей головой и поэтому молчит. Перекладывая свой нос справа налево. Протягивает мне ладонь.
Я встаю, схватившись за его руку. Голова отдается жуткой болью в висках. Хочешь приключений – напейся накануне!
.
.
.
Обычно всем этим занимаются наши подрядчики, бегают по свидетелям, закрытым клубам, где продаются или сами магические геносимбиоты или их продукты жизнедеятельности. Черные рынки тоже хороши. На Хохловском переулке, на окне висит несколько наклеек с иероглифами придуманного языка – это позывные, чтобы войти внутрь сырах полуразрушенных подвальных помещений. В соседнем здании – балкон на втором этаже, который по частям обваливается на головы прохожих. Здесь все здание может рухнуть в любой момент. Нас пропустил крокодил, обернувшийся наполовину – только головой, в длинной пасти торчала сигара, а на глазах были огромного размера темные очки.
Мы спускаемся по крученной лестнице, проходим через курильные комнаты, разноцветные дымные облака висят в воздухе, на огромных диванах лежат полузвери полюди. И еще раз лестница, только с электрическим светом. Дубовую дверь открывает еще один ленивый огромный крокодил.