Так вот, магия накапливалась внутри лишенца бесконтрольно и не всегда попадала в нужный «сосуд». Она могла бродить по внутренним органам в поисках своего места и не найдя его, вырывалась наружу. Это и был магический выброс, способный уничтожить всё вокруг. И, чем одарённее был маг до потери дара, тем сильнее и опаснее происходил выброс.
Именно так было раньше. Собственно, поэтому никто не хотел добровольно соглашаться на работу в настолько опасном месте. Но, на счастье Софии, за месяц до её прибытия, один талантливый артефактор придумал кабинки-блокираторы, артефакты-накопители и браслеты-оповещатели. Совместно с другими магами он воплотил задумки в жизнь. Над более удачными названиями размышляли до сих пор, даже конкурс объявили, но главное, все изобретения исправно работали.
Единственное, что оказалось не под силу талантливому магу, это снятие у лишенца болевого шока после спонтанного выброса с помощью артефакта. И тут наступала очередь целителей.
София не обладала большим резервом и, работая в больнице в своём родном городе, максимум, на что была способна, приглушить сильную боль у одного пациента за день. Но здесь всё изменилось. Выброшенная в пространство магия поглощалась установленными в кабинках накопителями, которые затем использовались в полезных целях. В первую очередь их применяли целители для усиления своих способностей.
Во время ночного дежурства София без особого труда сняла боль у троих пострадавших и устала только по причине бессонной ночи. Целительница до утра не смыкала глаз, потому что беспокойные пациенты никак не могли уснуть, требуя внимания и заботы. И сейчас она брела домой, не любуясь красотами окружающей природы и совершенно позабыв о самом значительном событии за последние полгода – прибытии очередного корабля из королевства, которое она незаконно покинула три года назад.
- Мамочка, мамочка! – Светлоголовое кудрявое чудо неслось со всех ножек навстречу Софии.
Молодая женщина мгновенно забыла об усталости и, подхватив на руки любимого сыночка, зацеловала пухленькие щёчки. Няня, ночевавшая сегодня с малышом, помахала рукой матери своего подопечного и быстрым шагом отправилась домой.
- Ну, мама, - возмутился малыш. – Ты ведь девчонка. А я не хочу целоваться с девчонками. Они все глупые.
София опустила Серафима на землю и, демонстративно сложив руки на груди, заговорила строгим тоном:
- Ты считаешь меня глупой?
Маленький мальчик распахнул от удивления синие глазки и отрицательно завертел головой:
- Нет! Маленькие девочки глупые. Они только своими куклами играют. Ты очень умная.
- Так-то лучше, - взяв сынулю за ладошку, она улыбнулась, показав милые ямочки на немного бледных от бессонной ночи щеках.
Малыш отзеркалил мамину улыбку и весело защебетал о том, чем он занимался вечером и как интересно было проводить время в мастерской дяди Эрика. И как жаль, что самый лучший артефактор острова уплывёт на корабле домой уже сегодня.
- А мы пойдём провожать дядю Эрика?
Вопрос сына озадачил Софию, опасавшуюся приходить на причал, когда на остров прибывали корабли с её родины. Она боялась случайно встретить знакомых или хуже того, родных. Ведь никто не был застрахован от потери магии. Никто, кроме целителей.
- Да, конечно пойдём, - подавив внезапно вспыхнувшую тревогу, София, или как все её здесь называли, Агата, не смогла отказать сыну.
Эрик Обриган стал настоящим другом не только для неё самой, но, что намного важнее, надёжной опорой и опытным наставником для её сына. В отличие от других мужчин, он ни разу не намекнул женщине на что-то неприличное. Эрик большую часть времени проводил с малышом, у которого ещё до года проснулся дар, очень сильный дар артефактора. Почти такой же сильный, как у его отца, лорда Стефана Корригана.
Принарядившись в симпатичное платье в цветочек и немного «поколдовав» с косметикой, чтобы убрать с лица следы бессонницы, София внимательно посмотрела на себя в зеркало. Волосы стали длиннее и спускались ниже лопаток. Женщина продолжала выпрямлять от природы кучерявые волосы и, конечно же, носила линзы, превращая небесно-голубые глаза в светло-карие. Цвет лица оставался всё таким же светлым, как и раньше. Её аристократическая бледность не желала исчезать. София часто и подолгу гуляла под жаркими лучами солнца, мечтая загореть, но ничего у неё не получалось.
Маленький носик, пухлые розовые губки и милые ямочки, появлявшиеся, стоило ей только улыбнуться, невозможно было скрыть от окружающих. Как и идеальную фигуру. Уже через месяц после родов талия стала такой же тонкой, как до беременности. София боялась, что если она попадётся на глаза кому-нибудь из прошлой жизни, её тут же узнают. И не важно, что цвет глаз иной и кудряшек больше нет.