Сильвестр выступал прямым продолжателем дела Арсения Суханова - выдающегося путешественника и собирателя древних книг, который еще накануне никонианских реформ доказывал, что „знают у нас (в России. - А. Б.) древнее писание святых апостол и святых отец и без четырех патриархов". Суханов считал, что с падением Византии и возвышением Московского царства центр мирового православия переместился в Россию. Основным критерием для спасения подлинного благочестия церкви является, по его мнению, наличие суверенного православного государства. Это публицистическое преувеличение оправдывалось в XVII веке необходимостью защиты российских христиан от грекофилии, использовавшейся как средство затыкания ртов. „Греки", по мнению Арсения, не могли быть „учителями" россиян, поскольку их святыни и древние книги давно проданы в Москву, поскольку они не имеют ни училищ, ни типографий, поскольку они зависят от прихоти мусульманских правителей и „подарков" из России. Знаменитые Сухановские „Прения с греками о вере" были во второй половине XVII века одним из популярнейших публицистических сочинений, причем отнюдь не только в старообрядческой среде29. Медведеву не нужно было убеждать образованных москвичей в правоте Суханова - он мог в своей книге ограничиться аргументами по теме евхаристии и иронией в адрес „мудроборцев".
Эта ирония прорывается в книге Медведева вместе с горькими строками о преследованиях, которым автор подвергается за то только, что не может отказаться от познанной им истины. „По премногу от противных бедствием отяготился", - признается Сильвестр, знаю о „весьма свирепом восстании" на меня врагов и чудом спасаюсь до сего дня „от свирепыя беды" благодаря многим православным, приходящим ко мне и поддерживающим в трудный час. А в спорах - „Богу благодарение, всегда победителя мя творящему!" Над Лихуда-ми Медведев способен шутить, переводя их фамилию „российским языком" - „волчата". Но низкопоклонство отечественных иерархов перед приезжими греками, унижение и оскорбление россиян - не смешно.
„Кто, - пишет Медведев, - не только от христиан, но и от бусурман не посмеется, что уже 700 лет, как благоволил Бог просветить Россию святым крещением, однако и ныне некие глаголют, будто еще православной христианской веры истинно и доселе как бы не знаем, но во мраке неразумия пребываем". И потому, продолжает Сильвестр, как только приезжают с Востока духовные лица, наши русские иерархи немедленно перенимают все новшества, „как младенцы и как обезьяны у человека", не интересуясь соответствием этих обычаев древней греческой и славянской церковной литературе и не смущаясь тем, что новые греческие книги „печатаются у немец в разных местах и со старыми греческими книгами несогласны". Сами греки этого не замечают - а россиянам не позволено сравнивать старые обычаи и книги с новыми и устанавливать истину!
„О, правоверный народ, - иронически передает Медведев позицию отечественных „грекофилов", - зри сих славных греческих учителей, как они творят и как веруют! Ибо они люди ученые, а мы неученые, и потому нам, неученым, подобает Бога за то благодарить, что благоволил оных, как какой-то свет, на просвещение нашего неразумия прислать, и этих ученых людей весьма почитать, и во всем… слушать, и им нимало ни в чем не противиться (как будто до их прибытия здесь, страшно сказать, и великие государи наши, и святейшие патриархи, и все духовные и мирские пребывали во тьме неразумия!)". Казалось бы, давно пора понять, что вера каким-либо посторонним „учителям" не заменит изучения источников, не заменит разума.
"А ныне, - констатирует Сильвестр, - увы! Нашему такому неразумию вся вселенная смеется!… И сами эти нововыезжие греки смеются и глаголют: Русь глупая, ничего не сведущая. И не только так говорят, но и свиньями нас называют, вещая так: мы куда хотим, туда духовных этих и обратим, ибо видим их самих ничего не знающих…" Книга Медведева показывала, что отнюдь не все в Москве являются или притворяются безграмотными и послушными овцами зарубежных пастырей. Она оказалась искрой, попавшей в пороховую бочку. Все те, кто видел сомнительность нововводимого чина евхаристии, но чувствовал неуверенность перед авторитетом церковных властей и самого патриарха, обрели с книгой Медведева волю и голос.
Одновременное появление в столице новой книги братьев Лихудов не улучшило положения патриарха Иоакима и его приближенных. Сильвестр Медведев, хотя и не видел при написании своей монографии книги,,Акос", блестяще предварил ее аргументацию и выиграл спор уже до его начала. После рассуждений заиконоспасского строителя (главы монастыря. - А. Б.) богословские аргументы Лихудов выглядели бледно, а их попытка вновь поднять на щит никонианские идеи независимости „благочестия" от „царства" и превосходства „греческой" науки над всеми остальными (в частности, славянской и латинской) была заведомо обречена на провал в глазах общественности. Ведь еще Суханов показал, что собственно греки составляют весьма малую часть восточной церкви, включающей многие народы, - а Лихуды с почти трогательной наивностью брались вещать от имени четырех восточных патриархов, стараясь убедить россиян, будто „всегда свет были греки и будут даже до скончания века".