С этими словами он повернулся и вышел из комнаты, оставив нас с Эмилианом наедине. Мы стояли молча, переваривая услышанное.
Затем Эмилиан обернулся ко мне и улыбнулся.
- Ты молодец, кузина, - сказал он. – Никогда не сдавайся.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как в душе разливается приятное тепло.
Ночь за окном казалась бесконечной, и каждая звезда на небе, казалось, смотрела прямо на меня. После ухода профессора Вайтмана я долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и размышляя над его словами. Было ли это предупреждение или угроза? Почему Шарлотта решила донести на меня? Вопросы роились в голове, как пчелы в улье, не давая покоя.
На следующее утро я встала рано, чувствуя себя разбитой и усталой. За завтраком в столовой я искоса поглядывала на Шарлотту Холт, сидящую за соседним столиком. Ее улыбка казалась фальшивой, а поведение – нарочитым. Она явно знала, что натворила, но делала вид, будто ничего не произошло. Я подавила желание подойти к ней и высказать все, что думаю, но сдержалась. Сейчас было не время для трагических сцен.
После завтрака я направилась в библиотеку – до того, как мне нужно будет выезжать из академии, придется дождаться диплома, я могла провести в этих стенах еще пару месяцев. Здесь, среди старых книг и пыльных полок, я всегда находила утешение. Шаги эхом отдавались в пустых коридорах, и каждый шорох казался мне знакомым. Я села за стол в дальнем углу зала и достала тетрадь с последними записями. Перелистав страницы, остановилась на одной из глав, где магия переплетается с реальностью настолько тесно, что становится трудно различить, где заканчивается одна и начинается другая.
Я взяла перо, окунула в чернильницу и начала писать. Слова сами текли на бумагу, как река, стремящаяся к морю. Вдруг я почувствовала чье-то присутствие позади себя. Обернувшись, я увидела Эмилиана, который стоял у входа в зал, наблюдая за мной. Его лицо выражало смесь беспокойства и восхищения.
- Привет, - тихо произнес он, подходя ближе. – Что ты делаешь?
- Пишу, - ответила, не отрываясь от тетради.
- После вчерашнего? Ты действительно не боишься заниматься этим в стенах академии? Ректор и прочие больше не несут за тебя ответственности, если возникнут проблемы, придется отбиваться самой.
Я задумчиво посмотрела на кузена, чуть не поставив кляксу на чистый лист.
- Неужели никто и правда не пишет книг про запретную магию высших иллюзий?
- Верно, - он кивнул. – Существуют запреты и цензура. Королевские псы зорко следят, чтобы никто не смел шутить над Его Величеством и его семьей, а также тщательно изучают книги про магию.
Пожав плечами, я весело улыбнулась.
- Так значит, я стала бунтаркой? – я рассмеялась, но смех получился слегка нервным. – Знаешь, Эмилиан, это звучит довольно... привлекательно. Мне всегда нравилось делать то, что запрещено. Помню, как однажды...
- Лира, - прервал меня Эмилиан, его голос стал серьезнее. - Это не игра. Если тебя поймают, последствия могут быть гораздо хуже, чем выговор профессора.
Я отложила перо и внимательно посмотрела на кузена. Его лицо было напряженным, а глаза отражали настоящую озабоченность. Впервые я осознала, что он действительно переживает за меня. Но внутри меня вспыхнуло нечто вроде вызова. Я чувствовала, что мои истории важны, что они могут изменить многое.
- Понимаю, - ответила спокойно. – Но разве не ради этого мы живем? Чтобы искать истину, бросать вызов устоям, исследовать неизведанное? Разве не это делает нас настоящими магами?
Эмилиан тяжело вздохнул и опустился на стул напротив меня.
- Да, ты права, - признал он. – Но иногда рисковать стоит, только если знаешь, что делаешь. А ты уверена, что понимаешь всю глубину того, о чем пишешь?
Я задумалась. Конечно, я не знала всех тонкостей магии высших иллюзий. Но разве это важно? Важно то, что я чувствую, что это правильно. Что мои истории могут изменить мир. К тому же, я всегда верила в интуицию.
- Я не знаю всего, - призналась я. — Но я чувствую, что это важно. И если не напишу я, кто тогда сделает?