А когда часа через два, все пришли в себя, механики отладили подачу энергии и включились визоры, лейтенант Коперник присвистнул. Но тут же собрался и отрапортовал:
‒ Товарищ Капитан, по параметрам мы вроде в Солнечной системе.
‒ Лейтенант, потрудитесь объяснить, что означает слово вроде?
‒ Сэр, показатели слегка отличаются, объемы, спектральность, состав атмосфер, толи ошибка в системе после перезапуска, толи что-то произошло с Солнцем и планетами.
‒ А вокруг нас что-нибудь есть? Больше иного притяжения нет?
‒ Нет, сэр, пояс Койпера и все как должно быть.
‒ Тогда прыгни максимально близко к земле. Там разберемся. И пусти сменщика за аппарат, нам всем надо будет освежиться и перекусить. Тяжелый полет.
Команда ликовала, визоры показывали голубую планету. Только Ковальски доделывала какие-то расчеты исходя из собранных Коперником данных.
Звонкий голосок Джульеты перебил веселый гомон на мостике, по-отечески смотрящий на все это веселье Марк устало повернулся к девушке.
‒ Что хотели, лейтенант Ковальски?
‒ Сэр, я проверила все данные, провела аналитику, посмотрела вероятности время-плюс и время-минус…
‒ Короче, Ковальски.
‒ Это не наш дом, сэр. Это не Земля, ‒ все замерли, разговоры и смех стихли.
‒ Лейтенант, объясните.
‒Во-первых, это не третья планета от Солнца, а четвертая, во-вторых, на ней один материк на полпланеты с внутренними морями, острова и океан на всю оставшуюся часть, в-третьих, по физическим параметрам счетчик теории вероятности высчитал, что именно так мог выглядеть Марс миллионов за двести до нашего рождения. Это наша система, сэр, но в далеком прошлом.
Люди не верили услышанному, но факты говорили сами за себя. Капитан сделала два глубоких вдоха и отдал приказ, выйдя на орбиту, сделать несколько витков.
С каждым оборотом вокруг планеты, Юоми хмурился все сильнее. На планете жили разумные, и он не знал, как они отреагируют на землян из будущего. Но рано или поздно принимать решение надо. Тем более, что их заметили.
Корабль приземлился, сопровождаемый небольшими летунами, похожими на ртутные капли с хвостиком. Пробы, что собрал дрон, пока они крутились вокруг планеты, показали пригодность воздуха и отсутствие каких-либо «неразумных» опасностей. Поэтому капитан и старпом стояли перед люком, совместно снимая блокировку выхода с судна.
‒ Знаешь, Марк, я тебя обманул, я не жалею, что не женился, одиночество стоило этого полета, ‒ сказав это Котов шагнул в открывшийся проход и посмотрел на небо. Оно было закрыто тяжелыми тучами, крупные капли воды скатывались по счастливому лицу старпома. На Марсе шел дождь. На Марсе была вода.
Пара седьмая. Дина. Звездная баночка
Право на жизнь
Она любила вкус поцелуев. Сначала, остановившись в пару миллиметрах от губ, втягивала в себя запах, запоминала особенный аромат каждого. Ей нравились все без исключения. Люди… Такие разные... Одни – с привкусом горькой полыни, другие – как нежный ландыш по весне, третьи – сладкие и медовые, четвёртые – солёные, словно море... Сколько их было? Всех и не упомнишь, каждый обладал своим, неповторимым оттенком.
Потом, будто опьянев от аромата, действуя намного смелее, она касалась губ и выпивала последнее дыхание умирающего, а вылетевшую душу внимательно рассматривала. Были такие, которые сияли, как крохотные светлячки, были чёрные как клубящийся дым или просто белые, как туман. Самые красивые, сверкающие, она забирала себе.
А почему бы Смерти не заняться коллекционированием душ? Хоть какое-то спасение от скуки. Это занятие было её единственным развлечением.
Самые прекрасные души, крохотные светящиеся огоньки, она держала в специальном сосуде, похожем на обыкновенную банку. Их ожидало длительное заточение: они не могли переродиться и были обречены томиться за стеклом столько, сколько захочет Смерть. Возможно даже - целую Вечность.
Однако оставлять разрешали не каждую, с тысячи – только одну. Поэтому она заранее приглядывалась к человеку, выискивая понравившуюся душу, а потом могла долго не приходить, оттягивая болезненный конец, зная, что до заветной цифры ещё далеко.