— Вы уже ничего не можете сделать, — переводили мне слова турка. — Вена наша!
— Что? Вена пала? — спросил Матвеев, как-то невовремя подошедший ко мне.
— А польский король? — спросил вдруг оказавшийся рядом и австрийский посол. — Он не ударил по туркам?
Говорил он на немецком языке и… неожиданно на этом же языке ответил турок:
— Разбит и он, все разбиты. Вы, гяуры, проиграли. Будьте вы прокляты. Вы и ваши дети…
— Бах! — моя правая рука немного дернулась от отдачи от выстрела из пистолета.
Чорбаджи рухнул с немалой дыркой в черепе. Меня окатило его кровью и еще чем-то. Я посмотрел по сторонам, уже немало людей, комсостава стояли рядом. Удивительно быстро все узнали, что наша цель, город, который мы шли спасать, он… пал.
— Детей он наших трогать собрался! — сказал я, но это не звучало, как оправдание.
Меня никто и не винил. Все ждали слов. Того, что мы вообще собираемся делать.
— Что делать будем? Вену взяли! — чуть ли не с истерикой говорил Матвеев Младший. — Мы шли спасать ее!
— Есть у меня еще один план, — задумчиво сказал я.
Разве же я не предполагал, что туркам в этой реальности удастся взять столицу Австрии? Был и такой вариант развития событий. Но насколько же он важный! Того и гляди, но из-за меня не станет Европы, а возникнут мусульманские государства-вассалы Османской империи.
Но я уже решил, что делать, чтобы не допустить этого.
— Тревогу не отменять. Готовиться на выход. А еще… берем весь пороховой запас и свинец. Стрелять и биться будем много, — решительно приказывал я.
Глава 3
Южнее Вены.
6 октября 1683 года
Те «языки», которые были захвачены и с пристрастием допрошены, знали немного. Чорбаджи я застрелил, но он и сам, в сердцах, сказал все нужное. Привычка принимать решения, основываясь на множестве вводных, в этом мире доставляла дискомфорт. Ну нет полноты сведений: ни аэрофотосъёмки, объективного контроля, аналитики… Но играем теми картами, что получили при раздаче.
Сейчас моё понимание происходящего базировалось, скорее, на трёх, может быть, не столь масштабных, но значимых опорах. Это моё предзнание. Я примерно понимаю, что происходит и что должно произойти благодаря анализу и его применению относительно существующих реалий. И оно дало сбой.
Я планировал все же успеть, не дать Вене попасть в руки османов. Ведь защитников столицы Австрии было в иной реальности всего чуть больше десяти тысяч профессиональных воинов и пять тысяч ополченцев. Я вел корпус, числом сопоставимым всем бойцам, что обороняли Вену. Да еще и с новым оружием. Выдюжили бы вместе и без помощи поляков, тем более, если они оттянули бы большие силы османов.
Но… не сложилось. Вена пала.
Второе, это логика развития событий. Тот же анализ, но который основывается уже не только на предзнании, но ещё и на тех событиях, которые произошли и явно не имели места в иной реальности. Крым… Мы его взяли и татары, бывшие в той истории, что я знал, уже не огрызаются туркам, не ершатся и ерепенятся. Татары теперь жилы рвут, чтобы только оказаться полезными османам.
Третья опора для принятия решений — сведения, полученные от турок. Очень обобщённые, неконкретные — хотя в какой‑то момент они были готовы даже фантазировать, только чтобы не чувствовать боль.
Понятно следующее: польскому королю не дали спокойно и горделивым маршем подойти к Вене. У него были переходы похожие с тем, как шли и мы, вот только большее число воинов Яна Сабеского привлекало и большее внимание турок. Спасибо полякам, если что. Оттянули на себя османов.
Сам город держался отважно — точно известно о двух штурмах. По всей видимости, кроме того, что туркам удалось подорвать стены, подвести к ним траншеи, они брали числом и немало положили своих бойцов, но город взяли. В иной реальности, османы были менее решительны. Я? Ну а кто еще мог изменить обстановку? В иной реальности австрийцы по тоненькому прошлись. Сейчас…
— Мне нужен хоть один австриец! Ну или кто иной, кто знает, что произошло, — твердил я на каждом совещании, с которых начинался наш день.
Тоже новшество от меня. Встречались со всеми командирами на день два раза. Отвлекал людей? И да, но и нет! Такие совещания приводили к порядку, организованности.
А после каждого совещания, не менее чем два часа мы чертили карту. Да! Так долго и подробную со сносками и пояснениями. Так что и посол Священной Римской Бернард Таннер мне пригодился и его люди.
— А вот тут какой дом? Крыша двускатная, или плоская?.. Ширина этой улицы какая?.. Окна этого дома куда выходят?.. Река Вена протекает вот тут, а потом изгибается вот тут. Какие постройки на берегу, — вот такие вопросы звучали три дня кряду.