У Перрит глаза все время были на мокром месте, она понимала, что девочка выросла и уходит в свою собственную жизнь. Я ее успокаивала, говоря, что буду жить на два дома, а как Мерана подрастет, станет здесь полноценной хозяйкой. Честно говоря, Перрит я тоже собиралась забрать с собой, но никак не решалась заговорить с ней об этом. Захочет ли она срываться с насиженного места, кто знает.
В такой суете и проходила моя жизнь в последнее время, мне все чаще приходило на ум, а как я без этого всего, жила раньше. Пусть я скучала по прошлым временам, но судьба распорядилась так и никак иначе. Значит здесь я была нужна и эти люди теперь мне, как родные.
День свадьбы наступил и с утра мы все носились, как заполошенные, меня опять всю умаслили и обмазали с ног до головы разными кремами. Волосы расчесали и обработали специальным составом, чтобы после того, как прическа будет сделана, ни одна прядка не выбилась, ни один волосок не смог лечь не в ту сторону.
Платьев для свадьбы было сшито в количестве трех штук, одно было по обычаю белое и воздушное, второе — для званого обеда после церемонии в храме, третье — вечернее, было самое шикарное, расшито перьями и камнями, ну прям царевна-лебедь, а не королева-голубка.
Собирали меня целой толпой, у меня даже голова закружилась от такого количества действий, производимых вокруг меня, да и со мной тоже. Меране вручили корзинку с цветами, она должна была идти за нами и разбрасывать бутоны на дорожку, с ней вместе будет и маленькая племянница короля Милия, которая теперь была нормальным жизнерадостным ребенком.
Я немного страшилась церемонии, пусть я и проходила ритуал вступления в главенство герцогства, но это было не так масштабно, тут размах пошире будет раз в десять. Ватрушка с Перрит махали на меня полотенцами, потому как вид я имела немного бледный, она боялись, как б я не грохнулась в обморок, под нос мне пихали нюхательные соли. Один из флакончиков, я решила взять с собой, вдруг поплохеет, прям у алтаря.
Дядя с тетей и Вилором уже ожидали нас в гостиной, кузины и Мелон, все прибыли на праздник. Из портала наконец вышел Алед и всю нашу честную компанию в полном составе, перенес в главный храм в столице. Там было настолько много народу, что у меня сразу поплыло в глазах, все-таки внутри я была не готова, к такому размаху. Было столько цветов и каких-то блестящих лент, развешанных повсюду, что начало слепить глаза, но я держалась стойко, как оловянный солдатик, иногда поднося нюхательные соли к лицу. Падать в обмороки было нельзя и пусть организм со мной спорил, но я не давала слабину.
Заиграла торжественная музыка, а музыкантов то сколько, это же просто половина площади была занята оркестром. Алед подхватил меня под локоть, чтобы я уж точно не свалилась ненароком от волнения и повел по дорожке прям к открытым дверям храма. Сердце выстукивало бешеный ритм, перебивая музыку.
Мы все-таки дошли до цели, и нас встретил служитель храма, в парадном облачении, все было на самом высоком уровне. За нами до дверей храма шли малышки и разбрасывали цветы, но около входа их перехватили Ватрушка с Перрит. В храм, по обычаю, должны были войти мы вдвоем, не считая служителя, что встречал нас.
Мы шли по дорожке к центру храма, где стояла чаша, которую мы должны были окропить своей кровью, после произнесения обоюдных клятв в любви и верности. Когда отзвучали слова, я посмотрела на Аледа и дрожащими от волнения руками, сделала надрез на пальце, он одновременно со мной делал то же самое. И хоть эмоции на его лице проявлялись редко, я чувствовала, он волнуется не меньше меня.
Кровь впиталась в чашу мгновенно, и через секунду мы увидели клубы белого дыма с примесью синего. Я уже хотела напугаться, с этими предзнаменованиями можно было поседеть раньше времени. Но оказывается ничего страшного не случилось, наш будущий ребенок показал, что он есть и теперь уже об этом узнают все, а не только родные и близкие.
Алед сжал меня в своих объятиях, а служитель в это время вынес маленькую подушечку, на которой лежала королевская диадема, украшенная крошечным изображением голубки. Алед осторожно прикрепил ее мне на голову, надеюсь прическа, над которой тряслись все утро, не испортится.
Когда мы вышли из храма, раздался такой общий крик восторга, что я думала, уши у меня не будут слышать еще несколько дней. Все вокруг начали веселиться и радоваться, я настолько растрогалась, что чуть не заплакала. Ко мне подскочила Ватрушка и заругалась, чтобы я не смела плакать, а то на торжественном обеде стану пандой, макияж мне тоже накладывали такой, чтобы не испортился за весь день, но кто его знает.