***
Вечер встретил Валермула жесткой постелью и легкой тяжестью на груди. Поворчав, он открыл глаза, – а ведь впервые за долгое время так сладко задремал! – и посмотрел на Ауне, который сверлил его взглядом парой белых глаз.
«Хозяин, уже поздний вечер», — фамильяр раздраженно мяукнул и спрыгнул на пол в тот момент, когда мужчина медленно встал.
«Ладно», — клыки, которые были явно длиннее, чем у обычного человека, сверкнули во время зевка. — «Ты помнишь план, верно? Отдашь ей письмо и ответишь мне, когда закончишь. И постарайся не попадаться на глаза», — он сразу занялся делом, понимая, что ночь не будет бесконечной.
Потерев пальцами, из его руки сквозь ткань перчатки полились жидкие капли, слабо освещая пространство. Они устремились вверх и начали сплетаться в небольшой шар, который взлетел к потолку. Комната залилась мягким белым светом, словно на дворе был день, а искусственное солнце следовало за создателем. Положив на низкий стол небольшую крафтовую бумагу, которую он достал из кармана плаща, Валермул согнулся над ней и начал быстро писать пером, которое также образовалось из “капель”. На поверхности выводились темно-красные витиеватые буквы. Но они были пропитаны угрозой и предупреждением. К ней. К той, из-за которой им пришлось пережить столько трудностей. Им – ордену «Вечо». Древнему, многонациональному и многорасовому; отличным воинам, которых ничего не раздавит, но…
Их сломило обычное предательство.
Никогда ещё при Валермуле, как при командире, не было подобного. Ложь - да, нельзя это отрицать, но члены ордена никогда не предавали и не оставляли в беде друг друга. Даже под угрозой смерти. Даже при обещании неисчислимых богатств и власти.
Почувствовав как внутри закипает, он взял с кровати флягу и отпил успокаивающий отвар. Последний глоток. Нужно будет потом найти тихое место и приготовить его, а то с недавних пор жизнь стала слишком нервной и раздражающей.
«Хозяин, может, я ее просто убью? Вы же говорили, что не хотите марать руки кровью разумных рас», — обеспокоенно спросил Ауне, усевшись на столе. Его хвост стучал по дереву, выдавая эмоции зверька.
— Не надо, — Валермул подошел и погладил фамильяра по голове. — Я сам всё сделаю. Главное, чтобы мне не стало плохо от телепортации.
«Вы достаточно близко к нужной точке, так что всё будет хорошо, Хозяин», — Ауне ткнулся мордочкой в ладонь мужчины. — «Но, советую Вам съесть ту неприятную на вкус траву на всякий случай.»
Фамильяр говорил о тех травах, которые помогали Валермулу удерживать магию в стабильном состоянии, а после очередной телепортации мозги и другие внутренние органы не расплавились , как это бывает с теми, у кого телепортационная болезнь. А у мужчины к тому же была мана-болезнь, при которой магическое ядро нестабильно и может вызывать неожиданные выплески магии или на заклинание будет не хватать маны.
— Ты прав, Ауне, — со вздохом согласился Валермул и, проведя рукой по слегка сальным волосам, свернув бумажку в небольшую трубку и привязав к пушистой лапке ниточкой, открыл нараспашку ставни. — Осторожнее.
Зверек подергал пушистой конечностью, чтобы избавиться от нового дискомфорта. И, мяукнув на прощание, он потерся об руку хозяина и выскочил по карнизу и фа́хверку на крышу, а после устремился прыгать по домам, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Как его и просили.
— Пора готовиться, — вздохнул мужчина, оставив ставни скрипеть от каждого дуновения ночного сквозняка. Снова переместив шар в центр комнаты, он начал быстро одеваться и стараться убрать всё, что могло бы определить, что он здесь был. Даже волосы убрал с кровати.
Съев горькие и отвратительные на вкус травы, Валермул положил ключ на стол и натянул плащ капюшона. А когда Ауне предупредил, что доставил письмо, то рассеял магический шар, набрал в грудь побольше воздуха и, с порывом ветра, из-за которого со скрипом стул проехался по половицам, телепортировался.