Фрейт отказался от дальнейшего обследования. Он вернулся обратно в носовую часть. Дерингхаус как раз приходил в себя.
— Как Вы? — спросил Фрейт.
— Спасибо, сэр, — простонал лейтенант.
С помощью Ниссена он поднялся на ноги и ощупывал себя сквозь костюм, пытаясь установить, где у него болит.
— Кажется, все в порядке, — пробормотал он.
Фрейд с довольным видом кивнул.
— Тогда примемся за работу.
Они взялись за дело. Это было лучшее средство, чтобы рассеять впечатление от катастрофы.
Сообщения следовали одно за другим!
— Все радиоприборы сломаны!
— Реакторная электроника повреждена!
— Аварийная линия в порядке!
И наконец, торжествующий крик Ниссена:
— Все оружие в целости и сохранности!
Фрейт установил, что запасы провианта сохранились почти полностью. Он обнаружил неповрежденный резервный запас кислорода. Они могли наполнить одно помещение корабля воздухом — если бы нашли такое, в стенках которого не было бы дыр. Повреждения в реакторной электронике можно было исправить. Но ремонт не имел смысла, потому что они уже никогда не смогут выпрямить «Грэйхаунд». Они выбрались наружу. Внешняя обшивка была сморщена и деформирована. Под тем местом, где опора А должна была найти прочную основу, зияла черная дыра. Лунный грунт по краям дыры был не толще нескольких сантиметров.
Фрейт заговорил:
— Мы приготовились к четырнадцатидневному пребыванию. Только по истечении как минимум двадцати дней на Земле начнут беспокоиться о нас. Так долго мы не выдержим. Так что надо отправляться в путь.
Его отвлекло направление взгляда Дерингхауса.
— Сэр! Смотрите!
Лейтенант поднял руку. Фрейт повернулся. Из-под полуопущенных век он разглядел на черном небосводе светящуюся точку, двигающуюся с большой скоростью.
— Инопланетяне! — прошипел Ниссен.
— Какие инопланетяне?
— ДЛ-ы — насекомые!
Фрейт медлил.
— Ниссен! Садитесь к Вашим пушкам! Стрелять только по приказу! — крикнул он.
— Будет исполнено, сэр.
Ниссен убежал.
— Лейтенант, мы останемся здесь. Внутри нам больше нечего делать.
Дерингхаус кивнул, не отрывая взгляда от светящейся точки.
Точка прошла над обломками «Грэйхаунда», описала дугу и вернулась.
— Он снизился, — сказал лейтенант.
— Ниссен, какова высота?
Ниссен ответил мгновенно:
— Если мои приборы еще в порядке, то восемьдесят километров, сэр.
— Сколько снарядов Вы можете выпустить одновременно с аварийной линией?
— Два, сэр.
— Хорошо. Тогда стреляйте!
Торпедные аппараты боевых ракет лежали так же горизонтально, как и весь корабль. Почва дрожала и корпус наклонился, когда Ниссен выстрелил, но снаряды, несмотря на неудачное исходное направление, дугой поднялись круто вверх в лунное небо.
— Сомнений нет! — жестко ответил Родан. — Или они слишком много выпили, или…
Он обернулся и увидел, что Тора возится у орудийного пульта.
— Тора! — в ужасе крикнул Родан.
Тора ладонью нажала на тумблер. Родан подскочил к ней слишком поздно. Он грубо схватил ее за плечи и отбросил в сторону. Она с гневным криком упала на пол.
Родан отключил тумблер.
— Булли!
— Да, шеф! Она выстрелила из дезинтегратора.
Маноли доложил:
— Внимание, защита!
Приблизились обе боевые ракеты. Защитный экран «Доброй надежды» изменил их курс. Они безопасно для корабля прошли мимо него и исчезли в космосе.
Тора выпрямилась.
— Теперь Вы никогда больше не забудете, — сказал Родан, — что должны ждать моего приказа стрелять. Я привлеку Вас к ответственности, если с людьми там, внизу, что-нибудь случится.
Тора стояла напротив него.
— Вы ничего не сделаете! — прошипела она. — На нас напали, а я защищаюсь всякий раз, когда на меня нападают!
— Вы называете это нападением? С тех пор, как я Вас знаю, Вы смеетесь над немощной земной техникой, а теперь Вам вдруг кажется, что эта самая техника угрожает Вам?
— Вы уничтожили мой крейсер!
— Потому что Вы были не в состоянии защитить его! — сказал Родан. — Этот корабль без труда отражает любое земное оружие, и Вы знали это!
Тора молчала. Сквозь почти закрытые веки сверкала краснота ее глаз.
— Хорошо, — сказал Родан с усталостью в голосе, — мы садимся! Может быть, еще можно что-то спасти.