И если кто-то один не мог сломить зловещую силу Перри Родана, то может быть, все вместе…
С сознанием этого дипломаты начали свою деятельность.
Пекин Вашингтону:
Настоящим выражаем свое сожаление о недоразумении, которое едва не вызвало всемирную войну. Предлагаем как можно скорее провести встречу наших ведущих государственных деятелей. Определить место встречи предоставляем Вам.
Пекин Москве:
Президента Восточного блока просят принять участие во встрече президентов АФ и Западного блока, которая состоится через два дня.
Пекин Вашингтону:
Согласны на проведение конференции в Каире.
Вашингтон Пекину и Москве:
Экипаж «Стардаста» объявлен правительством Западного блока государственным преступником номер 1. Предлагаем АФ осуществить подготовку совместной лунной экспедиции после выяснения политической обстановки в мире.
Пекин Вашингтону:
Согласны.
Пекин командованию космическими исследованиями АФ (строго секретная депеша):
Немедленно ускорить все работы по скорейшему запуску новой лунной ракеты. Подготовка должна держаться в секрете.
Каир Вашингтону, Пекину и Москве:
Подготовка завершена. Ожидаем президентов государств и рассматриваем это как большую честь…
— Они действительно изгнали нас из семьи народов, — причитал Булли, и тот, кто не знал его, мог подумать, что он сейчас заплачет. — Мы государственные преступники! Преступники! Но почему? Потому что мы остановили войну.
Со дня предотвращенной атомной войны прошло два дня.
— Тебя это удивляет? — Перри поднял брови. — Воспрепятствовав их войне, мы показали им, что сильнее их. В Каире они окончательно придут к общему мнению. Великие державы Земли объединились, чтобы уничтожить нас. Я не желал для себя ничего лучшего.
— Ничего лучшего — как ты себе это представляешь, мой дорогой?
— Ни одна нация, только Человек как житель планеты может исследовать Космос. Объединение против нас не означает ничего иного, как первый шаг к совместным помыслам всех народов. Страх сплачивает людей в единое целое. С помощью арконидов мы достигли великой цели, Булли: мы объединили мир.
— И за это нас изгнали?
— Такова цена.
— Интересно, Флипп уже вернулся?
— Не знаю. Во всяком случае, его имя не было упомянуто. Только ты, Маноли и я как государственные преступники. О Крэсте еще ничего неизвестно. Эта неожиданность у людей еще впереди.
Булли показал вверх на голубое небо.
— Должен признать, Тора славно поработала. Без нее нам пришлось бы туго.
Перри медленно покачал головой.
— Не хуже, чем сейчас, с той только разницей, что по всей вероятности, мы бы оказались последними людьми на Земле.
В дверях отсека управления неожиданно появился Крэст.
— В судьбе Вашего народа я вижу возрождение моего, — сказал он задумчиво. — Теперь я совершенно ясно представляю себе его развитие. Конечно — и Вы не должны забывать об этом — могут возникать инциденты. Опасность не будет устранена полностью, но первый шаг сделан. Иногда страх — это лучшая терапия.
— Но она не должна продолжаться вечно, — серьезно предупредил Перри. — В один прекрасный день сплочение людей должно стать не следствием страха, а зовом совести, результатом логического мышления и даже велением сердца. Этого нельзя достичь в один день, но я знаю, что так будет. Все, что я смогу сделать для этого…
Крэст положил ему руку на плечо и мягко сказал:
— Вы уже сделали это, Перри. Может быть, Вы теперь существо, которое я — не принадлежащий к Вашему миру — могу назвать Землянином. Да, Вы первый Землянин, Перри Родан.
— А кто я? — спросил Булли обиженно.
— Сначала надо стать Человеком, а уж потом Землянином, — съязвил Маноли.
Булли презрительно фыркнул и направил свое массивное тело в направлении к выходу.
— Я иду плавать, — сообщил он. — В озере.
Маноли пропустил его. И тихо шепнул ему:
— Да, правильно, просолись…
Крэст тихо улыбнулся сам себе.
Но Перри Родан, казалось, ничего не слышал. Он стоял у прозрачного купола, всматриваясь в безоблачное небо. Где-то там наверху Луна совершала свой одинокий полет вокруг Земли.
Там была Тора.
14
Булли и доктор Маноли поставили палатку рядом со «Стардастом». Перри Родан был занят тем, что наговаривал на магнитофон подробный отчет. Его желание, сохранить события для последующих сообщений, было вызвано не преувеличенным тщеславием, а надеждой, что вскоре все человечество сможет подробно ознакомиться со всей подоплекой событий.