Когда вышла из дома, услышала злой голос Хантера, резко затормозила. Прекрасно помню, что он мне сказал в прошлый раз. Не знаю, но сейчас же я не подслушиваю…
— Сопли свои на кулак намотай, ты понял? Даром тебе только за амбаром дадут. Считай, что это последнее предупреждение. Считай, что это мой тебе подарок, Кай! И то, только из — за того, что ты сопляк когда — то дружил с моим братом.
Я затаила дыхание. Кажется, так будет всегда. Меня пугает то, чем он занимается. Намеренно громко хлопнула входной дверью. Пусть поймёт, что я здесь. Неторопливо спустилась по ступенькам и вышла за ворота. Так и есть. Он уже не разговаривал.
— Поехали. — голос резкий, но я спокойна, знаю, что причина не во мне. Киваю и сажусь в машину. Пристегнула ремень и посмотрела на него. Вижу, как играют желваки на его лице. Злой, очень злой.
— Если ты не хочешь…
— Я обещал.
Машина рванула с места. Ехать совсем недалеко. Передвижной парк аттракционов обосновался у въезда в город. Мы достаточно быстро добрались. Но давило только то, что Хантер всю дорогу молчал. Что — то обдумывал. Почувствовала себя глупо. У него проблемы, а я тащу его на детские карусельки. Опустила голову и непредусмотрительный тяжелый выдох покинул мои лёгкие. Это не ушло от его внимания.
— Всё хорошо. Я хотел поехать, солнышко… — интонация изменилась.
Я опустила голову ещё ниже и улыбнулась. Как я люблю, когда он называет меня так.
Когда вышла из машины, он поймал меня и заключил в свои крепкие объятия. Я прижалась лицом к его груди и слышала, как глухо стучит его сердце. Он провёл руками по моим длинным волосам.
— Никогда не стриги их. Люблю твои волосы.
Наверное, я покраснела от удовольствия. Щеки защипало. Хантер тем временем взял моё лицо в свои руки, нежно погладил и притянув к себе, поцеловал. Мы были только вдвоём, остальные как будто просто обтекали нас, мы не замечали людей, не важно, кто смотрит на нас… Дыхание сбилось… Нам едва хватило сил оторваться друг от друга.
Было безумно весело, мы бродили между будкой поцелуев, аттракционами, большой сладкой ватой и карамельными яблоками. Жонглёры развлекали детей, слышались крики храбрецов, которые решили прокатиться на американских горках или мертвой петле. Довольные дети бегали с шариками в руках, визжали, обмазывая друг друга липким шоколадом. Впереди настойчиво маячило колесо обозрения. Я всегда приезжала сюда с Лорен, как только узнавала, что передвижной луна — парк приехал.
Проходя мимо тира, увидела огромного белого медведя.
— Мечта…
— Ты о чем? Про эту громадину? — спросил Хантер, отрывая от моей ваты огромный кусок и отправляя себе в рот.
— Ну да. Понимаешь родители — я замялась — мой отец не слишком то баловал меня игрушками и каждый раз, когда я прохожу мимо таких здоровяков, не могу удержаться.
Хантер остановился, наклонился, слизывая у меня остатки сахара с губ.
— Ты такая сладкая…
— Это не я, а вата. Это же сахар. Ты не знал? — подтрунила я его.
— Ты и без сахара сладкая. Я знаю.
Мне нужно было достать деньги, я заприметила яблоки в карамели. Но руки были ужасно липкие.
— Мне нужно в туалет, руки липкие. Не люблю, когда так.
— Взаимно.
Я спокойно мыла руки, когда заметила, что одна бретелька лифчика отсоединилась. Зашла в кабинку, подняла футболку и тут же скрипнула входная дверь. То — то зашёл.
— Это же он, да? Хантер Хелст?
— Мамочки, что он тут делает? Такой красавчик! — искренне восхищение.
— А ты что не знаешь? Он тут с какой — то девушкой. Я видела, как они приехали, но не была уверенна, что это он, а сейчас разглядела. — голос возбуждён.
— Кому — то явно повезло.
— Мне кажется у меня намокли трусики.
Я скривилась от их обсуждений, быстро справившись с нижним бельём, поправила одежду и открыла кабинку. Под их молчаливые взгляды, помыла руки, вытерла бумажным полотенцем и вышла, ни разу не посмотрев в их сторону, но чувствуя, как горят щеки, а кончики пальцев покалывает.
Хантер стоял ко мне спиной и смотрел на колесо обозрения. Он не услышал, как я подошла.
— Да ты знаменит. Быть может нам не стоит выходить в люди? Потому что девочки, — я легко кивнула в сторону тех, то обсуждал нас, девчонки пялились в открытую — как бы тебе сказать, вот одна уже готова ко всему. С тобой.
— Могу ей посочувствовать. — в голосе сквозит безразличие — Я уже занят и надеюсь навсегда. Мне плевать кто и что говорит.