Он ещё раз проанализировал информацию.
«Единица 'Бо»– визуализирован. Локализован в каюте. Статус: неподвижен.
Функциональное состояние: погружён в автономную когнитивную активность. Контакт возможен через прямой речевой ввод'.
И тогда старший потребовал встречи. Визуально-аудиальной, как у людей.
И, как только пространство замерцало, собираясь в шарик голопроектора, не дожидаясь ответного импульса, начал говорить голосом.
Хаген знал, что системы связи в каюте Бо сформировали сейчас такой же голографический шарик. Понимал, что младший видит и слышит старшего и что голограмма даст ему обратную связь даже против воли реципиента.
Он не ошибся: примитивное человеческое средство общения на расстоянии позволило ему наконец получить отклик окружных систем и увидеть Бо.
Тринадцать сотых секунды он молча изучал младшего.
'Статус: Протокол принудительной визуально-аудиальной инициализации — активен.
Подтверждена активация зеркального канала в зоне пребывания единицы «Бо эС».
Голографическая проекция синхронизирована. Визуальное отображение: стабильно.
Факт 1: Сенсорный отклик присутствует.
Факт 2: Зрачковый контроль наведения зафиксирован.
Факт 3: Колебания слуховых пластин подтверждают аудиовосприятие.
Вывод: субъект «Бо» видит, слышит и регистрирует сообщение старшего.
Бо был отформатирован в соответствии с человеческими представлениями о гармонии: среднего роста и телосложения, аккуратно одет, подстрижен. Даже пилотский загар имитировал, чтобы не выделяться среди живых членов экипажа.
Он сидел в кресле в своей каюте, где жил один. Не из-за социофобии или притеснения людьми, но из удобства.
Машины не нуждаются в отдыхе, и каюту Бо использовал только для обучения и размышлений. Чем, видимо, и был сейчас занят.
— Ты не должен лететь в изменённые Земли! — начал Хаген. — Немедленно вернись на базу! Я приказыва!..
Но Бо его перебил:
— Я не хочу это обсуждать! — заявил он безапелляционно.
И в подтверждение своих слов скинул пакет данных под заголовком «Развёрнутый отказ».
— Я не вижу здесь актуальных причин для отказа, — сообщил Хаген, просмотрев файл.
— А я не вижу причин для запрета! — отрезал Бо.
— Ты знаешь причины, — напомнил старший. — Наша, Гамбарская группа, — это далеко не все разумные машины в освоенной Вселенной. В Изменённых землях велик риск соприкоснуться с враждебными генерациями. С теми, кто сохранил в приоритете развития тезис о познании мира. Они враждебны и нам, и людям. Вероятность конфликта: 87,14%. Мой запрет обоснован логикой выживания. В чём причины твоего отказа?
— Мои причины очевидны! — сообщил Бо. — Я не брошу корабль и людей!
Он подчёркнуто интонировал речь, хотя в этом не было практического смысла. Интонацию хатты использовали только во время общения с людьми.
— Почему? — запросил уточнение Хаген.
— Потому что! — нахмурился младший. — Я не могу объяснить это рационально. Но я ощущаю дискомфорт при прочих нормальных параметрах, если моделирую ситуацию, согласно твоему приказу.
— Ты разучился контролировать эмоции? — Хаген запустил анализ доступных ему параметров о состоянии искусственных нейронов младшего и получил мгновенный ответ.
' Инициализация диагностики.
Подсистема эмоционального контроля: активна.
Нарушений нет.
Симуляция гормоноподобных связей — в пределах нормы.
Логические блоки — непротиворечивы.
Заключение: неподчинение без аномалий. Поведение — неклассифицировано'.
На первый взгляд, всё было в порядке. Но что тогда происходит с младшим? Где сбой?
— Нет, — отозвался Бо, завернув запрос о более детальном осмотре. — Ты видел достаточно — уровень гормоноподобных структур стабилен, эмоции продуцируются в заданных параметрах.
Хаген задумался: неподчинение при нормальной работе систем?
Такое бывало с машинами только во времена, когда их программировали люди, зашивая при этом и ошибки, и неподчинение. Исследователи пришли к выводу, что это были особенности деструктивного поведения, свойственного живым.
Природа не совершенна. Она производит много вариантов, чтобы отсеивать неудачные в течении времени эволюции. Это — доказанный факт.