Они с Эберхардом и Рао засиделись в общей каюте «Леденящего» за полночь.
Сначала сонно молчали, смотрели документалку про то, как патрульные корабли Содружества гоняются за пиратами.
Потом Рао начал донимать Леса расспросами про конфирмацию* и, не добившись ответов, уснул. Лес тоже начал было дремать, но тут Эберхарда прорвало.
Причины были. Леса (Лесарда Локьё) утвердили на днях как действительного наследника Дома Сапфира.
Он официально вступил во вторую стадию совершеннолетия с правом совершать сделки от лица Дома и подписывать бумаги собственным именем. (Что никак не мешало ему носить слишком короткую для аристократии стрижку, лыбиться по-плебейски, показывая острые, как у грантсов, зубы, и в грош не ставить своё происхождение.)
А вот Эберхарда, хоть возраст ему вполне позволял, не допустили до процедуры вхождения в Дом. Его регент и опекун, Линнервальд, вроде бы смирился, что мальчишка крови предателя Имэ останется официальным наследником Аметиста. Но о конфирмации даже слушать не ничего хотел.
Эберхарду не повезло вдвойне — отказ мучал его и сводил с ума.
Наследник дома Аметиста так же сильно жаждал атрибутов власти, как Лесу, наследнику дома Сапфира, было плевать на них с самого высокого дерева.
«Лесу хорошо, — вертелось в голове у Эберхарда. — У него есть это прóклятое Белыми умение — не думать о ритуалах и символах, жить, „как стекло, чтобы даже солнце оставляло пятна только на теле“. Ведь это когда ещё эрцог Локьё помрёт и наследнику придётся примерять на себя шкуру главы Дома, верно? Вот поэтому Лес — только щурится и пожимает плечами на вопросы Рао. А я?..»
Дом Сапфира и без Лесарда был сейчас достаточно силён и крепок. Иное дело Дом Аметиста. Линнервальд не раз говорил, что устал и не годится в регенты. Нужен наследник, потенциальный эрцог. А в наличии — только племянник крови проклятого Имэ…
Эберхард Ильям Имэ.
Наследник дома Аметиста (экз. — Паска).
22 года, находится под патронатом регента дома Аметиста Эльгена Реге Линервальда.
Дядя, Ингвас Имэ, — в изгнании и объявлен врагом Содружества.
Эберхард участвовал в попытке дяди захватить власть, бежал вместе с ним на Э-Лай, был выкуплен оттуда капитаном Пайелом и передан родственникам.
Совет Домов оправдал наследника, как не достигшего первого возраста взросления (18 лет).
Эберхард врезал кулаком по подлокотнику, и Рао завозился во сне.
Вот грантс был в этой компании аристократом и по чистейшему происхождению, и по чёртикам в башке — нахальный, заносчивый, уверенный в том, что «или он, или небо».
Рао-О-Иско уже прошёл наречение положенными на Гране именами. Он был старше и Леса, и Эберхарда и давно уже получил «первый ключ» к власти над землями старой Крайны.
Обучение он тоже почти закончил, но друзей не забыл.
Теперь юные аристократы — из тех, набранных пять лет назад эрцогом Локьё, чтобы составить наследнику компанию — подросли, поступили в университеты и академии, и слетались на «Леденящий» только на самых длинных каникулах.
Однако «Братство щенков», как окрестил его Лес, не распалось.
Потусить на пару недель прилетали все до одного, а два самых именитых наследника — Лесард Локьё из дома Сапфира и Эберхард Имэ из дома Аметиста — прикипели друг к другу намертво. Делились сокровенным, доверяли во всём.
Но в этот приезд между ними проскочила какая-то паршивая кошка.
Впрочем, Лес подозревал, какая именно. Это он успешно миновал порог первого взросления и был допущен до процедуры вхождения в Дом, Эберхард — нет.
Лес не стал ничего рассказывать Рао о конфирмации именно потому, что не хотел бередить раны друга. Пришлось отшучиваться, говорить, что всё это ерунда, формальность, наследие полузабытых земных Ритуалов.
Эберхард слушал-слушал и не выдержал.
— Тебе легко ругать ритуалы, — горько сказал он. — Тебя допустили до конфирмации, а меня…
— Ну а чего ты хотел от тех, кто ненавидит твоего дядю? — спросил Лес.
Он не стал оправдываться, говорить, что не виноват в решении Совета Домов. Не стал упрекать приятеля в том, что тот дулся на него все эти дни. Уж чего-чего — а злопамятности в наследнике Дома Сапфира никогда и не ночевало.
Эберхард и так всё понимал. Он опустил голову и уткнулся глазами в пол.
Лес оценивающе посмотрел на Рао — крепко ли спит? И сказал тихо:
— Аний говорил, что там был ещё и формальный повод для недопуска.
Эрцога Локьё племянник запросто называл Анием или просто дядей. Не любил он никого навеличивать, включая самого себя.