Я с рабыней ухожу.
Моя подруга Калипсо остается.
Но она слишком слабая еще.
Ее медведь помял немножко.
— Медведь? — сестра хозяина таверны спросила с недоверием. — Но в наших местах нет медведей.
— Зато около Гелиополиса медведей стада бродят, — амазонка знала, что говорит.
Пытаться обмануть знающую Персефону не стоит.
Она может заподозрить, что не медведь помял Калипсо. — Мы думали, что обойдется.
Доехали до этого гостиного двора.
Но подружка еще не окрепла.
— Я возьму с нее полную цену, — Персефона сразу уточнила.
— Деньги у нас и у Калипсо есть, — амазонка важно потрясла кошелем.
Все время в спину Семирамида давил взгляд Джейн.
— Почему твоя рабыня без ошейника? — Персефона накладывала в корзинку фрукты. — Не боишься, что она сбежит?
— Моя стрела догонит любую и любого, — амазонка нашла ответ. — Рабыня это знает.
Поэтому она у меня смирная.
— Сапожки у нее диковинные, — Персефона даже остановилась.
Глаз не сводила с сапожек Джейн.
— Из кожи ската морского, — Семирамида удивлялась, как получается складно лгать. — В Гелиополисе купили у Нордического купца.
— Скат же шершавый, - дальняя сестра хозяина подловила.
«А ты слишком въедливая, — Семирамида подумала с досадой. — Какое тебе дело до сапожек моей рабыни?»
— В Норде шкуры скатов и акул шлифуют… шлифуют гранитом до блеска, — новая ложь от амазонки.
— Зачем рабыне сапоги? — Персефона вынесла корзинку с фруктами во двор и поставила на стол. — Рабыням одежда и обувь не нужна.
Лишние траты.
— Обувь, зачем нужна моей рабыне? — Семирамида выигрывала время.
Но ничего не могла придумать.
Она выжидательно посмотрела на Джейн, а затем спросила ее: — Рабыня, ответь госпоже хозяйке, зачем тебе нужны блестящие сапожки на тонких каблучках. — И добавила поспешно: — Я разрешаю отвечать.
— Сапожки – для красоты, — Джейн опустила головку.
— Поняла, Персефона, что сапожки для красоты? — амазонка натянуто улыбалась.
— Зачем рабыне красота?
Вы что? — Глаза сестры хозяина гостиного двора округлились.
— Нет, мы не что, — амазонка почувствовала, как ее щечки запылали.
И тут прилетел ответ. — Сапожки у рабыни для красоты, потому что я девушка.
— И что?
— А то, что на нас, амазонок, повышенное внимание мужчин.
Все на нас пялятся.
Всем интересны мы.
Поэтому я специально нарядила рабыню в блестящие сапожки.
Они отвлекают внимание от меня.
— Ты продаешь свою рабыню на ночь мужчинам, амазонка? — Персефона к раскалённой стенке земляной печи прилепила сырую хлебную лепешку. — Не одобряю.
От рабыни получаешь выгоду.
— Как бы да, — амазонка промычала.
Даже, если бы Джейн была рабыней, то для любой амазонки неприятна мысль, что какие-то мужчины издеваются над женщинами.
Пусть даже не над амазонками.
Семирамида из огня выкатила палкой глиняный шар с запеченным внутри тетеревом.
Разбила глину.
Персефона с готовностью вылила на тетерева кружку вина:
— От вина мясо станет мягче и ароматнее, — Персефона улыбнулась.
— Спасибо, хозяйка, — Семирамида налила растопленный шипящий жир тетерева в кружку.
И протянула Джейн: — Рабыня, отнеси бульон, два персика и гроздь винограда для госпожи Калипсо.
Прислуживай ей во время завтрака. — Амазонка напряглась.
Потому что Джейн непонимающе посмотрела на фрукты и бульон в чашке.
Но затем Джейн вернулась в настоящее.
Кивнула и удалилась с едой.
«Из нее вышла бы хорошая покорная рабыня, — Семирамида подумала с грустью. — Ради любви к подруге Джейн готова на все.