построение.
Мне не пришлось трястись под брезентом, поскольку за Зоей приехал
папа на машине и любезно предложил подвезти меня. Всю дорогу обе
смотрели в окно, улыбаясь и думая о своём, а в салоне пела Комбинация*.
*«Саломея» – трагедия Оскара Уайльда, написанная сначала
французским языком в 1891 г.
*Комбинация – советская/российская женская поп-группа.
Глава Чтобы помочь другу, нужно объединиться
Утро было очень добрым. А как же ему не быть таковым, если на
подоконнике я нашла «Раффаэлло». Внимательно проверив окно, так и не
поняла, каким образом коробочку можно было так аккуратно спустить
через форточку, да ещё, чтобы я не услышала, а сон у меня чуткий (по
крайней мере, я была в этом уверена). Если прошлый раз конфеты служили
компенсацией, то в этот раз чем? Способом выразить симпатию? Нет-нет!
Я не привлекаю Диму как девушка и как офицер. Или это презент не от
него? Пока я наслаждалась кокосовыми шариками и ароматным кофе, прокрутила тысячу вариантов в голове.
– Это по ошибке мне подбросили... Разве можно перепутать окно
любимой?
Сделала пару глотков из смешной чашки с пингвинами, которую
сестра мне подарила на прошлый Новый Год.
– О! Зоя могла порадовать меня сладостями по-дружески. Но она бы
принесла их сама.
В существования домовых, зубных фей и прочих существ я не верила, поэтому мысли снова возвратились к Топалову. Это в его стиле, между
прочим.
– Чего думать-гадать? Сейчас пойду на работу и выясню. Всё равно
хотела забрать кое-что из кабинета, невзирая на выходной.
Мне посчастливилось почти сразу столкнуться с ним на территории.
Дмитрий шагал с соломинкой в зубах, а форменный головной убор был
сдвинут на глаза. Вид не очень подобающий военнослужащему, согласитесь. Вот если бы он встретил подводную лодку, в не меня… Тьфу
ты! Вот если бы он встретил Плоходько, тот бы мгновенно ему носки на
уши натянул и отправил бы читать устав.
– Топалов, что за вид? Вы не на дискотеку собрались.
Чудеса! Вспоминала про майора и уже сама, как он, разговариваю.
– Здравия желаю! Виноват!
Дима выплюнул соломинку, поправил кашкет, приложил руку к виску, а потом подмигнул.
– Персик, ты чего такая строгая?
– Не знаю. А вообще я офицер – мне положено быть строгой.
– Ну да. По гражданке ты мне больше нравилась.
– Нравилась? – переспросила я.
– Это я к слову.
Издалека зашла речь о конфетах, но Дима игнорировал намёки, поэтому спросила в лоб:
– Подарок через форточку ты подбросил?
– А! Ты об этом? Это не подарок, а извинение.
– За что?
– Просто спор глупый получился. Я увидел, что ты решительно
настроилась и понял, что пора прекращать, иначе выскочишь замуж за
лопуха, как Арсеньев, а потом до конца своих дней меня проклинать
будешь.
– Значит, я таки замуж могу выйти?
– Твоё право.
– Ты же считаешь…
– Тебя правда волнует то, что я считаю?
Вопрос спровоцировал лёгкий ступор. Действительно, почему меня
должно волновать, что он считает? Правильным было бы сразу пожелать
ему успеха в поисках идеала, но Таисия Любимова никогда не держится в
стороне от глупых поступков, споров и бредовых идей.
– Служба сама себя не понесёт. Хорошего дня! – перевела тему, а
потом поспешила к себе за необходимыми вещами.
В целом, я всё поняла, кроме того, зачем он снова подарил мне
конфеты. Ну да ладно, и на том спасибо. С конфетами разобралась, теперь
меня интересовало ещё одно дело, хоть оно, если честно, было не моим. Я
позвала к себе Никиту, чтобы поговорить с ним о Зое.
– Товарищ лейтенант, вызывали?
– Да.
Никита пришёл не один.
– Тая, извини, там Арсентьев наших заставляет клумбы пропалывать
под окнами штаба, я сказал, что ты нас вдвоём вызывала. Ты же не против?
Топалов с ангельским видом перетаскивал в угол ещё один стул, чтобы
сесть и расправить ноги.
– Я о личном хотела поговорить, Никита…
– Говори.
– Как я удачно зашёл. Интересно, – Дима вставил свои пять копеек.
Зыркнула на него как можно строже, но такие штучки с ним не
работают.
– Ты уверен, что хочешь говорить о таких вещах при этом оболтусе? –
решила ещё раз уточнить.
– Я тут, и я всё слышу, – прозвучало из угла.