– Говорят, что живая, – горько улыбнувшись одними лишь губами, ответила Майя.
– Я говорил с врачом. Он готов тебя выписать, при условии, что тебе обеспечат надлежащий уход. Я готов оставаться возле тебя, сколько потребуется, – с готовностью к самопожертвованию в голосе и надеждой на отказ, предложил он, прекрасно зная, что Майя от него в жизни ничего не примет.
– Это хорошая новость! Я хочу вернуться домой, но я отлично справлюсь и без тебя, – холодно ответила она.
– Но, ты же совершенно беспомощна! – возразил Веня. – Тебе нужен медицинский уход. Нет, я не оставлю тебя в такое сложное для нас время!
– И какая от тебя будет польза? Ты мне зад станешь подтирать, что ли?! – усмехнулась Майя. – Для этого я найму сиделку.
– Но ты изведешься, целыми днями сидя в одиночестве. Если все пойдет хорошо, гипс снимут не раньше марта. Как ты все это переживешь одна? – спросил Веня, основательно вошедший в роль благодетеля.
– У меня есть мама и Юля, – устало ответила Майя. – Прошу тебя, Веня, уходи! Уходи! Возвращайся к своей Кристине, тем более, у вас скоро родится ребенок. Ты ей нужен, а мне от тебя ничего не надо! Запомни это, наконец, и оставь меня в покое!
Хотя другого ответа от нее Веня и не ждал, но он перестал узнавать Майю в этой застывшей, очерствевшей женщине.
– Что ты за волчица?! Я же искренне хочу тебе помочь! Мне кажется, что ты бы даже умирая от жажды в пустыне, не попросила у меня глотка воды! – сказал Веня, в очередной раз удивившись произошедшей с Майей перемене.
– Все верно! А зачем мне одолженная тобой жизнь?! Я об этом буду вспоминать каждый день и сама себя возненавижу, – невозмутимо ответила она.
– Ты и вправду волчица! – слегка поежившись, сказал он, пытаясь разглядеть в находящейся перед ним женщине хоть что-то от той лучезарной девушки, которую он когда-то полюбил. – Как ты изменилась, Майя?! Я тебя не такой знал и любил. Ты стала очень странной!
– Так ты любил меня или свои фантазии? – цинично рассмеялась она. – Определись, наконец, что тебе нужно?! Что?! Мое тело, как любому нормальному мужику?! Наверное, нет, иначе ты бы не сбежал от меня. Моя душа?! Но ты не Бог и не Дьявол! Да и в душах ты ни хрена не понимаешь! Тогда что?! Может, ты пытаешься найти в других то, что никогда не увидишь в себе?! Ну и кто из нас на самом деле странный?!
– Ты меня пугаешь, Майя! Хорошо, я уйду, если тебе именно это нужно, – с видом оскорбленной добродетели, произнес Веня и собрался уходить, но на пороге палаты остановился. – Да, я тут разговаривал с той девушкой, Таней, из-за которой все и произошло. Она очень переживает, поверь! Так вот, она предлагает тебе отдых и лечение в санатории Италии или Франции, да в любом месте, где ты пожелаешь и насколько. Не спеши отказываться. После того, как снимут гипс, тебе предстоит нелегкий процесс восстановления. Бедная девочка очень переживает и винит во всем себя. Позволь ей помочь тебе, Майя. Не будь такой упрямой гордячкой себе же во вред! Я уйду, раз ты так желаешь, но подумай над моими словами, хорошо?
Веня ушел с чувством облегчения. Он ведь сделал для Майи все, что мог, но, раз его помощь для нее оскорбительна, пусть решает свои проблемы самостоятельно.
– Ишь, какая гордая! – бубнил он себе под нос, выходя из больницы. – Ну и пусть сама выживает, как сможет!
Люди боятся тех, кто никогда ни о чем не просит. Проще всего обвинить их в гордыне. Так ведь намного безопаснее для собственного «Я»? Вене никогда было не понять, что на самом деле чувствовала Майя. Она словно умерла в тот день вместе со своей девочкой, но, вопреки здравому смыслу, почему-то дышала, говорила и даже ходила после мучительного лечения в течение четырех месяцев. Рядом всегда были ее мама и Юля, ухитрявшаяся каким-то образом еще и находить время для управления сетью кафе.
Казалось, здоровье Майи стало приходить в норму. По крайней мере, она могла, хотя и тяжело, но самостоятельно передвигать ноги, выходила на улицу, прогуливалась по центральным улицам весеннего Ростова, но в душе убитой горем матери прочно обосновался зимний сумрак холодного дня, навсегда разлучившего ее с самым дорогим для нее существом. Медицина может вылечить переломанные ноги, но она не в состоянии склеить разбитое материнское сердце.
Видимо, испытание человека на прочность является многоуровневой игрой каких-то высших сил, со стороны цинично наблюдающих за людской суетой. По их мнению, несчастная женщина еще недостаточно настрадалась в этой жизни, раз они выставили перед ней новое препятствие. Поднимаясь по ступеням подземного перехода на перекрестке проспекта Буденовского и улицы Большой Садовой, Майя оступилась и с высоты десяти ступеней полетела вниз, упав на спину и сильно ударившись затылком о мраморные плиты. Майю увезли на скорой в Центральную городскую больницу с сотрясением мозга и открытой раной головы. К счастью, череп у нее оказался крепкий, наверное, унаследованный от Толяна, но она больше суток оставалась без сознания, страдая от высокой температуры и терзавшего ее бреда. Верная Юля и мама не отходили от нее ни на минуту.