Придя в себя, она помимо матери и подруги, обнаружила рядом еще и Веню. Майя ни за что бы не поверила, что находясь без сознания, в бреду она все время звала Веню. Юля позвонила ему и потребовала, чтобы он немедленно приехал. Веня все рассказал Кристине, надеясь на ее чувствительное к чужой беде сердце. Жена без возражений отпустила своего мужа, даже не подозревая, что ее нежный, преданный Веня способен при случае сбежать от семьи, обязательств, забот и хлопот, а появление в доме еще одного крикливого младенца лишь подтолкнуло его в направлении выхода.
– А ты что здесь делаешь? – удивилась Майя, увидев Веню.
– Разве ты не захотела меня видеть? Я подумал, что ты меня простила, раз позвала, – не меньше удивился Веня.
– Я тебя звала? – переспросила Майя.
– Дорогая, ты во сне все время повторяла имя Вени, вот я и позвонила ему, – с виноватым видом призналась Юля.
– Вот как? Наверное, ты мне и вправду нужен, Веня, и часть тебя всегда со мной – загадочно произнесла Майя. – Я бы хотела побыть одна. Спасибо за поддержку, но вы все не оставите меня?
Ее сердце ныло от тоски и, она действительно, была рада увидеть Веню. Он ей снился. Деталей Майя не запомнила, но они с Веней жили в каком-то игрушечном дворце со стеклянной башней, а вокруг резвились дети, много детей. Майя ходила с этажа на этаж, заглядывала в лица всем девочкам, но не находила ту, что искала – свою Машеньку. А Веня всегда был рядом. Майя не видела Веню, но она постоянно ощущала его присутствие. Только сейчас она поняла, что роднее Вени у нее никого не осталось, ну, кроме мамы, конечно! Пусть Веня влюбчивый и непостоянный, но он по-своему предан ей и не зря же их души повенчаны, даже если они никогда больше не будут вместе. Это как раз тот случай, когда взаимная привязанность переживает любовь, из которой и возникла. Была любовь, была семья, была Машенька, но ничего не осталось…
Сердце Майи бешено колотилось, а из глаз капали горячие слезы. Маленькое трепещущее существо, живущее в легко ранимой изнутри грудной клетке. Это всего лишь сердце – размером в кулачек, подлое создание, с каждым своим ударом приводящее нас к неизбежному концу. Мы его за это любим и ненавидим одновременно, но кто нас научит прощению?! Кто напомнит нам, что время от времени нужно прощать себя и других, чтобы каждый новый день не становился памятном ненависти или крестом раскаяния, чтобы жизнь ощущалась, а не вспоминалась?
Примирение с Веней, как ни странно, принесло Майе некоторое душевное успокоение. Теперь они, как и раньше, могли часами говорить о чем угодно, не вспоминая старых обид и сгоряча сказанных друг другу жалящих слов, вообще, не вспоминая прошлое. На следующий день Веня пришел вместе с Таней и по тому, как они вместе держались, как смотрели друг на друга, Майя догадалась, что Веня в очередной раз влюбился в милую девушку, доверчивую и искреннюю, верящую в любовь, как и она в свое время.
– И вот очередная молоденькая птичка повелась на его томные глазки и шелковые кудри, – вздохнула Майя, искренне посочувствовав Тане.
Хотя… С другой стороны, пусть и на время, но Веня способен осчастливить свою избранницу и, может быть, это тоже не так уж плохо в мире, где о любви чаще говорят, чем испытывают хоть что-то отдаленно ее напоминающее?!
Со времени автокатастрофы прошло шесть месяцев. За это время Таня сумела достучаться до сердца Майи и они даже подружились. Бесконечно долгая зима в кресле-каталке, ограниченная пространством квартиры, показалась Майе настоящим экзаменом на выживание. Полная зависимость от окружающих, навязчивое, но жизненно необходимое внимание сиделки, и бездонное одиночество в душе. Мама почти все время была рядом с Майей, Юля с Олегом приходили почти каждый день, а вот сына Мишку они старались не брать, потому что он начинал плакать и спрашивать тетю Майю:
– Где Машенька? Я хочу видеть Машу!
Тетя Майя начинала плакать, а мама говорила, что Машенька уехала.
– Почему Маша не возвращается?! – каждый раз настойчиво спрашивал Миша.
– Машенька очень далеко уехала, – вместо тети Майи отвечала его мама и почему-то тоже заплакала.
Таня, непрошеной гостьей, часто приходила к Майе домой. Вначале, конечно, ее ждал холодный прием и циничные, колкие замечания, но Таня не обижалась, прекрасно понимая, что Майе не за что ее благодарить. Она только хотела сделать хоть что-то приятное несчастной женщине, столько выстрадавшей из-за нелепой случайности и плохой погоды. Со временем визиты Тани стали меньше раздражать Майю. Они много общались за чашечкой чая с воздушными пирожными из «Персикового солнца». Таня рассказывала о себе, своей семье и жизни, об университете, проучившись в котором один семестр, она поняла, что налогообложение – это не ее, а она хочет заниматься лишь дизайном помещений, и даже о своей несчастной школьной любви. В конце концов, она добилась того, к чему стремилась – Майя перестала на нее смотреть, как на врага.