– Не поспорю, – признался Веня, обняв Майю за плечи, – Ты нам с Васькой самый родной и близкий человек! Майка, а твой Маратик случайно не собирается провести выходные на природе? Вот, мы с Женей хотим устроить небольшой пикничок за городом, на природе. Вы как, с нами?
– Не знаю… Может быть, Марат и согласится. Ты же знаешь, как его благоверная бесится, если он проводит выходные не с ней?! – усмехнулась Майя.
– Майя, скажи честно, если бы Марат был свободен, ты бы вышла за него? – в упор спросил Веня.
– Зачем? Я ведь уже замужем за тобой?! Разве мне кто-нибудь еще нужен? – в шутку задала провокационный вопрос Майя.
Как же Веня обожал наблюдать за веселыми золотистыми искорками, пляшущими в ее орехово-карих глазах?! Точно в такие же он влюбился много лет назад, когда увидел насмешливую девчонку, идущую в зоопарк.
– Майка, ну не начинай философствовать! – ответил Веня, чмокнув ее в упрямо сжатые губы. – Ты же любишь своего Маратика?
– Любила я тебя, а Маратик всего лишь любовник! Ты нифига не понимаешь в женщинах, Венечка. Женщины любят либо первого любовника, либо саму Любовь, но у нас не бывает второй или третьей любви. Она либо есть, либо ее нет! Понимаешь? – спросила Майя, слегка захмелевшая от жары и шампанского. – Венька, я тебя давно не люблю, но только сейчас перестала хотеть.
– Правда? А вот я давно тебя хочу, мечтаю ворваться в твой … внутренний мир, и … я все еще люблю тебя, – признался Веня.
– Сочувствую, – отвернулась Майя и пошла к группке помахавших ей женщин, чьи дети с удовольствием резвились в только что открытом аквапарке. – Пусть Женя тебя утешит. У него это получается лучше, чем у меня.
Веня вздохнул, но возражать не стал, да и сказать ему было нечего. Майя всегда была на голову выше его во всем, что бы ни делала или говорила, и его это нисколько не удивляло. Вот Женя его никогда не унижает превосходством интеллекта и какой-то неописуемой идеальностью во всем, что делает. Он такой свободный в душе, в мыслях, чувствах и их проявлениях. Это не может не восхищать!
Вспомнив, как они с Женей познакомились восемь лет назад, Веня вздохнул. Как же давно это было или, наоборот, совсем недавно? Был холодный ноябрьский вечер. Он тогда возвращался домой к Тане с Васькой, пытаясь в дорожной суете вырулить и припарковаться около аптеки, в которой ему нужно было купить уйму непонятных для него по назначению и названиям вещей. Веня увидел Его. Он стоял около витрины и выбирал сироп от кашля. Да и выглядел немного похожий на ковбоя мужчина с длинными, до плеч, волосами с проседью, выглядывавшими из-под шляпы и многослойно обвившего шею вязанного красного шерстяного шарфа, заметно простуженным. Они встретились глазами и Вене показалось, что он с этим ковбоем давно знаком, но не мог припомнить обстоятельства их знакомства. Он, проявив неожиданную для себя решимость, подошел к простуженному мужчине и сказал:
– Не советую брать этот сироп. У него отвратительный горький вкус, да и не помогает он вовсе!
– Правда? Никогда бы не подумал, что такие красавчики разбираются в сиропах от кашля! – заметил ковбой, оценивающе сканируя кудрявого голубоглазика, явно желавшего с ним познакомиться поближе.
Осознавал ли это желание Веня?! Наверное, в тот момент нет. Веня разговорился с незнакомцем в шляпе, ничуть не удивившись, когда узнал, что он почти десять лет прожил в знойной Мексике, а вернувшись в Ростов после смерти родителей, никак не мог привыкнуть к знакомому с детства климату и постоянно болел простудами.
– Хочешь, я покажу тебе настоящий амулет, подаренный мне вождем племени майя? – спросил Женя, обволакивая Веню сладострастным взглядом.
– Как интересно?! – ответил практически загипнотизированный очарованием своего нового знакомого Веня. – Майя?! Ха-ха!
– А что смешного-то? – спросил Женя.
– Майя! Так звали мою первую жену, – ответил Веня и снова рассмеялся.
Желание смеяться на какое-то время у него пропало, когда Женя привел его в свою квартиру-студию на улице Береговой. У Вени реально закружилась голова и появилось ощущение дежавю. Все та же квартира, раскрашенная в желто-оранжевых тонах, знакомая широкая плазма на стене, но диван и кресла были другими, более нормальными и без позолоты на крученых ручках и ножках.
– У этой Ани был отвратительный вкус, – пронеслось в затуманенной воспоминаниями голове Вени и он ухватился за стену, чтобы не упасть.
– Тебе не хорошо? Хреново выглядишь?! Может, ты что-нибудь выпьешь? – спросил Женя, заметив помутневший взгляд Вени.
– Это же квартира Ани?! – недоверчиво по отношению к собственным воспоминаниям спросил Веня.