– Ани?! Ну да, наверное. Мой отец женился на какой-то шлюхе после смерти мамы. Кажется, ее звали Аня, – ответил Женя, брезгливо скривившись. – Я получил наследство в виде двух квартир. Квартира родителей этажом выше. Я ее сдаю. Знаешь ли, не могу жить там, где зарезали мою маму!
– Кто зарезал? – спросил шокированный Веня.
– Мой маленький братик, Валерка, – невозмутимо ответил Женя.
– Офигеть! – многозначительно произнес Веня.
– Ту квартиру я сдаю, а здесь живу. Обстановка пошловатая, но что-то в ней есть такое… Мне порой кажется, что в этой студии все насквозь пронизано музыкой и сексом. Наверное, сохранился душек от бывшей хозяйки. Ты знал ее? – спросил Женя.
– Ну, типа того… Я спал с ней. Ха-ха! Улетная была девчонка! – рассмеялся Веня. – А что с ней стало?
– Деталей не знаю, но она, кажется, сиганула вниз, – ответил Женя, подойдя к окну и оценивающе взглянув вниз, с высоты восемнадцатого этажа. – Прикинь, папа через четыре месяца после смерти мамы женился на этой девке!
– Уму непостижимо! Анька была той еще штучкой! Ну, ты понимаешь, да?! – многозначительно улыбаясь, спросил Веня.
– Надо же?! Точно говорят, что Ростов, это большая деревня, – рассмеялся в ответ Женя. – Мне порой кажется, что в этом городе все друг друга перетрахали или, как минимум, являются друг другу родственниками.
Женя подошел к трепещущему в предвкушении новых ощущений Вене и поцеловал похожего на Купидона парня, жадно ответившего на его ласки. Веня никогда бы не подумал, что можно получать удовольствие от таких противоестественных, как все вокруг твердят, отношений, возносясь на вершину блаженства и, наконец, обретя мир в душе. Тайная связь Жени и Вени продолжалась много лет. Майя снисходительно посмеивалась над ним, а окружающие даже не подозревали об интимной связи двух закадычных друзей. Была у Вени одна странная фантазия, заниматься любовью с Женей именно в своей квартире, днем, когда Майи нет дома. Женя не понимал этой странности своего любовника, но разве он мог в чем-либо отказать своему очаровательному Купидончику?!
Майя с головой погрузилась в работу. Ее кроме «Персикового солнца», казалось, вообще ничего не интересовало. Они с дядей Гришей понимали друг друга с полуслова, обсуждали проект детского развлекательного центра на левом берегу Дона, строили планы на будущее, но Григорию казалось, что Майя либо не верит в будущее, либо не видит его. Майя была фантастически энергична и деятельна во всем, что касается суетного сегодня, но не желала даже слышать ничего о будущем.
– А завтра что?! Ты подумала о том, что будет завтра? – спросил ее как-то раз дядя Гриша.
– Говорить о завтра, как о состоявшемся сегодня, для меня является непозволительной роскошью, – с горечью ответила Майя.
– Ты не права, девочка! Если бы я не верил в это Завтра, у меня не было бы смысла жить, не имело бы смысла вообще все, что я делаю, понимаешь? – покачав головой, сказал Григорий. – Когда моя голубка, моя Танечка, нас покинула, я думал, что вместе с ней умру, и только ты с Василисой меня держите на земле, напоминая, что я в жизни еще кому-то нужен.
– Ну, дядя Гриша, я думала, депрессняк только у меня, а оказывается, у нас это семейное?! – улыбнулась Майя, чмокнув дядьку в щеку. – Сама до сих пор не могу свыкнуться с мыслю, что нашей Танюши больше нет. Она сгорела, как мотылек.
– Да… Ты верно говоришь, как мотылек, – вздохнул Григорий, обняв племянницу за плечи. – А я-то, старый дурак, думал, что раз моей девочке плохо по утрам, она стала бледной и худой, то я скоро стану дедушкой во второй раз! Вот я старый осел, да?!
– Конечно, нет! Дядя Гриша, кто же мог подумать, что у Тани лейкемия?! Вам точно не в чем упрекнуть себя! Вы что только не делали?! Лечили ее и в Израиле и в Германии. Она слишком была похожа на ангела, как и моя Машенька, чтобы надолго оставаться среди нас, – грустно улыбнулась Майя.
– А Василиса? Хоть ее-то мы сбережем? – с надеждой спросил Григорий.
– Васька?! Она наш маленький чертенок! Наш, и больше ничей! – вытерев непрошенную слезу, весело сказала Майя, по-дружески обняв дядю Гришу.
Майя вспомнила, как впервые увидела новорожденную, крестницей которой вначале предложил ей стать дядя Гриша. С матерью Тани у Майи не складывались отношения при всем желании подружиться с недавно обретенной родней. Елена всегда была слишком неэмоциональной для нашего Юга женщиной, приехавшей в Ростов на свадьбу какой-то подруги много лет назад, из болотистой Белоруссии, и надолго застрявшей в донских степях вместе с Григорием. Она всегда недоверчиво относилась к окружающим, а появление родственницы в лице Майи ее вовсе не обрадовало, но Григорий был в восторге от своей умной и красивой племянницы. Разве он станет слушать жену или менять свою точку зрения?!