Когда у Тани родилась Василиса, Майе доверили взять девочку на руки раньше, чем отдали ее собственной матери.
– Господи, как на Машу похожа! Те же папины голубые глазки, только черноволосенькая, в маму пошла. А до чего хорошенькая! – воскликнула Майя, поцеловав малышку в лобик и отдав ее матери.
– Мы с Веней просим тебя стать крестной мамой нашей Василисушки, – предложила Таня.
– С радостью, – ответила Майя, смахнув назойливую слезу.
Избалованный, тонущий в любви окружающих ребенок ни в чем не знал ограничений. Василиса с ее богатым воображением не раз доводила до отчаяния близких. Так, например, она как-то раз залезла на дерево, на самую его верхушку, а слезть никак не могла. Дедушке Грише пришлось вызывать спасателей и снимать внучку с дерева, как кошку. А другой раз Васька так усердно спряталась, играя в прятки с тетей Майей, что ее искали больше суток. Как оказалось, она залезла под дедушкину кровать и, устав ждать, пока ее найдут, крепко уснула, проспав больше восьми часов.
Григорий настоял, чтобы Веня с Майей жили вместе с ним в его загородном коттедже, больше напоминавшем средневековую крепость. Майи надолго не хватило. Ей не нравился этот похабно дорогой дом.
– Ты реагируешь на мой дом примерно как Таня, – с укором заметил он в ответ на не слишком дружелюбный взгляд Майи на четырехэтажное сооружение с круглыми башенками, смотрящими на все четыре стороны света.
– В этом замке обязательно должен жить дракон! – уверенно заявила Василиса, как только его впервые увидела.
Это было всего пять лет назад. Сколько всего с тех пор изменилось?! Все тогда засмеялись над шуткой пятилетней Васьки, которая вместе с мамой не хотела оставаться в огромном здании, и вправду напоминавшем старинную крепость с привидениями. Не прошло и трех лет, а единственным привидением нового замка стала Татьяна. Она таяла на глазах отца и окружающих, как будто становясь прозрачной. Ее мучили в дорогих заграничных больницах, пытаясь вернуть душу в умирающее тело. Таня не хотела уходить от своей Василисы, от Вени, отца с мамой и Майи – от всех родных людей, которых любила до последнего вздоха. Почти угаснув, она держала за руку Майю, в которой обрела не только сестру, но и очень близкого, родного человека. Майя, наверное, даже умирая, будет помнить слова, сказанные облысевшей после химиотерапии Таней:
– Майя, я отняла у тебя дочку. Я знаю, я похожа на чокнутую, но послушай меня. Мне приснился ангел, такой красивый, белокрылый. Так вот, он велел мне отдать Василису тебе. Из-за меня ты потеряла свою Машеньку, так возьми вместо нее Василису. Как говорится, жертва за жертву. Ты станешь отличной матерю Ваське!
– Ты и вправду бредишь, дорогая! Какие жертвы? О чем ты? – воскликнула Майя, не в силах сдерживать рвущиеся из глаз слезы. – Танюха, ты же знаешь, как я люблю Ваську?! Да она мне такая же родная, как моя Машенька!
– Вот именно! Вам с Веней всегда суждено было жить вместе. Я, наверное, не вовремя влезла между вами и все испортила?! – прошептала побледневшими губами Таня.
– Вот здесь, сестренка, ты точно не права, – ответила Майя, вспомнив, как застукала Веню в постели с Женей в их кровати, хотя, по правде говоря, это была кровать Вени, а Майя спала на диване в комнате Машеньки и не замечала мужчины, время от времени наведывавшегося в свою квартиру.
– Веня, с каких пор ты стал геем?! – не смогла тогда сдержать эмоций Майя.
– Ну, понимаешь, мы с Женей… – по обыкновению начал лепетать что-то нечленораздельное Веня.
– А, может, мужик скажет что-нибудь? – прикололась Майя, обратившись к его любовнику.
– Ну, привет! Я Женя! Я знаю, ты Майя. Я сплю с твоим бывшим мужем и, кажется, его очень люблю. Ты шокирована? – насмешливо произнес похожий на техасского ковбоя Женя.
– Ничуть! – весело ответила Майя. – Венька, помнишь, я еще в нашу первую встречу сказала, что приматы априори бисексуальны, но ты тогда ответил как настоящий гомофоб. Даже не помню, что за хрень ты тогда сказал?
– Ты гомофоб?! – спросил Женя так, словно его лично оскорбили. – Фу! Вот ты какой…
– Ну, знаешь, взгляды людей иногда меняются, – ответил Веня, обняв Женю. – Я с тобой откровенен. Тебя же не пугает правда?
– Нисколько! Особенно, если эта правда приносит прибыль или удовольствие, как в нашем случае, – ответил Женя. – Знаешь, мне с тобой очень хорошо! Ты такой возвышенный и низменный одновременно!
– Я хренею от вас, мальчики! – сказала Майя, искренне рассмеявшись всей нелепости сложившейся ситуации.