Тем же путем они вернулись на хутор: Ирма и Анна поочередно несли на руках как-то странно притихшую Гертруду Францевну, а рядышком, словно охраняя их, шел Вирас, забросивший лопату на плечо на манер штыковой винтовки.
– Ирма, он явно хочет нас о чем-то предупредить, – сказала Анна, когда тропинка вывела их к усадьбе. – Но как узнать… если он глухонемой?
– В том-то и дело…
– Слушай, Ирма. – Головина возбужденно пощелкала пальцами. – А если мы дадим ему бумагу и ручку? Он как, читать и писать умеет?
– Если честно, я не в курсе… А что, это хорошая идея!
Из ворот сарая навстречу им вышла хозяйка хутора.
– Вижу, нашли свою кошечку… Я ж говорила, что она с Вирасом ушла.
– Онуте, он как-то странно себя ведет…
– Кто?
– Да твой Вирас. – Ирма кивнула в сторону «лешего», который скрылся в пристройке, где хранился различный хозяйственный инвентарь. – Он как будто даже ругался на нас…
– Правильно ругался, – сказала Онуте. – Нечего вам делать у Черного пруда.
– Нет, нет, бабушка… Тут что-то другое…
– Вирас – добрый, – сказала Онуте. – Но у него полно тараканов в голове.
– А ты не знаешь, Онуте, он обучен грамоте?
– Нет, внучка, не знаю… Сама-то я все буквы забыла, хотя в молодые годы умела читать по писаному.
Спохватившись, Ирма поинтересовалась у старухи:
– Онуте, наши мужчины еще не вернулись?
– Нет, внучка, никто не приезжал.
Когда Ирма пригласила Вираса пройти в дом и в присутствии Анны усадила его за стол, достав из сумочки записную книжку и авторучку, она не рассчитывала, что такой метод общения окажется хоть сколь-нибудь успешным.
Она раскрыла книжечку и начертала на одной из чистых страниц крупными буквами:
КАК ТЕБЯ ЗОВУТ? НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ…
Глухонемой склонил свою косматую голову над ее записью, взглянул поочередно на двух девушек, затем потянулся своей огрубелой от крестьянской работы правой рукой к шариковой авторучке.
После того как он вывел какое-то слово крупными каракулями на чистом листе записной книжки, Ирма, адресуясь к Головиной, негромко произнесла по-русски:
– Его настоящее имя – Йонас.
Затем она, завладев ручкой и перевернув страницу, написала:
ЙОНАС, ПОЧЕМУ НАМ НЕЛЬЗЯ ХОДИТЬ К ЧЕРНОМУ ПРУДУ? В ЧЕМ ДЕЛО?
Тот, прочитав запись и энергично кивнув головой, тут же накарябал ответ:
ПЛОХОЕ МЕСТО ОПАСНО НЕЛЬЗЯ
ОБЪЯСНИ, ЙОНАС, – написала Ирма, – НЕ ПОНИМАЮ!
ТАМ УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ ПЛОХИЕ УБИВАТЬ ДРУГИХ
Ирма перевела последнюю запись москвичке, затем вновь взялась за ручку.
ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЙОНАС?
Я САМ ВИДЕТЬ, – нацарапал тот своим детским почерком. – Я БЫЛ ЛЕС
СЛЫШАТЬ КАК ПРИЕЗЖАТЬ МАШИНЫ Я ДУМАТЬ ЭТИ ЛЮДИ ХОТЯТ ЛИТЬ ОТХОДУ ОЗЕРО
ХОТЕЛ ИХ РУГАТЬ ЗАПРЕЩАТЬ НО ПОТОМ ВИДЕТЬ ЧТО ОНИ УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ Я
БОЯТЬСЯ ПРЯТАТЬСЯ ЛЕСУ Я БЛИЗКО СИДЕТЬ КУСТАХ Я ВИДЕТЬ ВСЕ ВСЕ ВСЕ
На эти записи, учитывая величину его каракулей, у Вираса, чье настоящее имя стало известно только сейчас, ушло с полдесятка страничек.
Едва Ирма успела перевести еще один фрагмент их своеобразной беседы с этим глухонемым человеком, как до их слуха долетел звук автомобильного мотора…
В Паневежис «соколы» отправились двумя машинами, вернулись же на взятой Нестеровым в аренду «Ниве». Принадлежащий Слону «Додж» был слишком заметкой тачкой, а потому было решено на время припрятать его в гараже одного из паневежских родственников Римаса Можонаса.
Хочешь не хочешь, девушкам пришлось рассказать как о своем недавнем походе на Черный пруд, так и о тех записях, которые появились в блокноте Ирмы.
Слон, стараясь сделать это незаметно для москвички, показал Ирме свой пудовый кулак – что ж ты, мол, сестричка, нарушаешь строжайшие инструкции?! Что же касается Стаса, то он не только не стал укорять девушек за беспечность, но и принялся выспрашивать у них подробности, особенно заинтересовавшись теми показаниями, что успел дать Вирас до их появления.
Пока остальные обменивались репликами, глухонемой обитатель хутора следил за ними с напряженным вниманием, пытаясь понять по движению губ, о чем они между собой разговаривают.
Стас решил взять инициативу на себя.
КОГДА ЭТО ВСЕ СЛУЧИЛОСЬ, ЙОНАС? – написал он печатными буквами в книжечке.
Вирас, прочтя его запись, тут же продемонстрировал три пальца.
– Три месяца назад? – забывшись, спросил Нестеров. – Или три недели?
Тот, очевидно, поняв произнесенное по губам, отрицательно покачал головой, затем потянулся за ручкой.