Пока Слон переваривал его слова, из комнаты вновь выпорхнули девушки.
Обе они были в юбках и пиджаках, абсолютно одинаковых фасонов, но разнящихся по цвету: одна в сиреневом, другая в нежно-кремовом.
Короткие юбки, доходящие лишь до середины бедра, открывали их длинные, стройные, затянутые в колготки ножки почти на всю их длину, причем создавалось впечатление, что обе пары этих великолепных женских ножек выточены на одном станке с использованием одинаковых лекал…
Задержавшись несколько дольше, чем того требовали правила приличия, на женских ногах, Нестеров перевел взгляд чуть повыше.
Пиджаки были надеты девушками – по последней моде – на голое тело, вернее, поверх женского белья. В глубоких вырезах соблазнительно круглились нежные полусферы, укрытые ровно настолько, чтобы вскружить голову любому мужчине…
Взгляд пошел еще выше.
Обе девушки были рыжеволосы, одного роста, одинаковой комплекции, и каждая из них была вылитой Анной Головиной.
Стас, чтобы скрыть легкую оторопь, откашлялся в кулак.
– Впечатляет… Но которая из вас – Анна Головина?
Мышка, сдернув парик и распустив свои пшеничные волосы, подмигнула Нестерову, после чего, забрав с собой посмеивающуюся настоящую Головину, отправилась в другую комнату переодеваться – Смотри, Стас, какая у нас арифметика получается. – Слон глубокомысленно поднял вверх свой толстый палец. – Если нам потребуется комбинировать, то в наших раскладах могут участвовать сразу две Мышки, или две Анны, или Мышка, прикинувшаяся Головиной, а также наоборот… и они же, но уже настоящие!
– А ты знаешь, Слон… – Нестеров бросил на него задумчивый взгляд. – Сестричка-то у тебя – ого-го!.. Почему раньше молчал?
– Ну так… – Слон сделал рукой неопределенный жест. – Я что, приглядывался к ней? Вечно вырядится в свой балахон… хрен разберешь!
Ты же сам ее каждый день видишь: ну Мышка и Мышка…
Спустя часа полтора они испытали девушек уже в реальной обстановке.
Слон и Мышка, которая вырядилась под Головину, уселись в новый «Опель» и немного покатались по Старому городу. Анну, претерпевшую обратную метаморфозу, Стас взял к себе в машину, а сам все время держался вблизи от «Опеля», наблюдая, нет ли за ними «хвоста». «Опель» на несколько минут остановился у одного из арт-салонов, торгующих картинами местных художников и разными изделиями из янтаря.
Мышка, одетая в коричневую дубленку, с ярко-рыжим париком, в темных очках, на взгляд Нестерова, была достаточно убедительной в новой для себя роли. Анна, поглядывающая на «двойника» через боковое стекло джипа, вдруг обронила: «Надо же… как в зеркало смотрюсь».
Что касается Слона, который все держался рядом с клиенткой, то он, с кошелкой в руке, прикрытой сверху тканью, выглядел несколько комично… Но учитывая его комплекцию, вряд ли кто из посторонних людей рискнет подойти не только к нему, но и к опекаемой им молодой женщине. «Отлично, – сказал сам себе Нестеров, когда они вернулись на «базу», которую вскоре им с Головиной придется покинуть. – Вот теперь можно вплотную заняться выяснением судьбы Вадима Сергачева…»
Глава 18
ДОХЛЫЙ ЗЯМА – ДРУГИМ ЗАБОТА
На втором часу допроса Зяма выглядел так, словно он провел двенадцатираундовый поединок со свирепым тяжеловесом Майком Тайсоном…
Сталлоне, как был, в пальто и шляпе, устроился на стуле; он чуть отодвинулся от места экзекуции, с таким расчетом, чтобы его не забрызгало кровью или блевотиной. Его помощник на время допроса переоделся в рабочий комбез; в руке он держал бейсбольную биту, при помощи которой, точно вымеряя силу удара, периодически вразумлял Зяму, когда тот пытался косить, делая вид, что не располагает сведениями о тех или иных событиях.
Бил он паневежского братишку, перебравшегося с полгода назад в Вильнюс, больно, но аккуратно, чтобы тот, постоянно находясь под прессом, все же не потерял способности отвечать на задаваемые ему вопросы.
Зяма раскололся довольно быстро, в чем эти двое нисколько и не сомневались.
– Кончай завывать! – строго сказал Сталлоне. – Ты мне действуешь на нервы! Соберись… Итак, вы уже с ноября прошлого года отслеживали маршруты передвижения и контакты бизнесмена Пошкуса?
– Да… – звучно всхлипнув, сказал Зяма. – Когда он приезжал в Вильнюс… Бывал он здесь обычно раз в неделю, чаще всего приезжал в пятницу или субботу.
– Кто дал команду за ним следить?
– Точно не знаю…
Со страхом покосившись на биту, которую экзекутор держал чуть на отлете, он скороговоркой произнес:
– Счас, счас… скажу… Думаю, приказ дал Боксер. Или тот полицейский, что был тогда вместе с ним. А может, они вдвоем это придумали…