Он еще не сумасшедший, а потому уверен на все сто, что этих четверых пришил – кто-то другой. Ведь и в новостях, и в полицейской сводке было сказано, что Чяпа и трое его подручных были кем-то застрелены. Да, они со Слоном повязали всех четверых, но убивать их не стали. И вообще, вечером и ночью все обернулось так, что им удалось обойтись без стрельбы и смертоубийства.
Но факт есть факт… Что ж получается? Выходит, какие-то не известные Нестерову лица той же ночью побывали на стрельбище и перестреляли всех, кого там обнаружили…
Если это так, то и на случай с убийством Зямы, вероятно, теперь следует смотреть совершенно под иным углом.
Ранее Нестеров полагал, что Зяму приговорили свои же, за какие-то допущенные им провинности. Но теперь, в свете всего случившегося, у Стаса возникла другая мысль: приятель Антона Легостаева мог быть убит не своими, а чужими…
В целом все это означает лишь одно: кто-то двигается к своей цели теми же тропками, что и Нестеров; и не исключено, что их пути-дорожки пересекутся уже в самом скором времени…
Прозвучавшее по радио сообщение, так неприятно удивившее Нестерова, все же нисколько не отразилось на его планах.
Как он и намеревался, Стас первым делом поставил «Ауди» на площадку, откуда ее смогут забрать сотрудники местной фирмы по прокату легковых автомобилей.
Затем он позвонил одному своему давнему знакомому, который, как и Монкайтис, учился в одно время с ним в Высшей милицейской школе, нынешней Полицейской академии Литвы.
Стас планировал встретиться с этим человеком, служившим ранее в Службе спецрасследований, а год назад перешедшим в Службу криминальной полиции, еще вчера во второй половине дня, но известные события заставили его перенести эту встречу…
Знакомый Стаса пообещал встретиться с ним в два пополудни, во время своего обеденного перерыва.
Встретились они в Нагорном парке, расположенном неподалеку от центра города и места службы давнего знакомого.
– Здравствуй, Иван, – Нестеров обменялся рукопожатием с плотным, чуть выше среднего роста мужчиной его возраста. – Спасибо, что нашел для меня время.
Однокашник Стаса был выходцем из семьи староверов, перебравшихся в Прибалтику лет двести с лишком тому назад. Но в нынешние времена потомки ревнителей старых обрядов уже не отличаются прежней нелюдимостью, отстраненностью от мирских властей. Мало того, некоторые из них, когда Литва обрела независимость, исходя из каких-то собственных побуждений, скоренько поменяли свои исконно русские имена и фамилии на литовские, благо местный язык большинство из них знает в совершенстве. Вот как этот знакомый Нестерова, который по паспорту теперь Йонас и которого Стас упорно продолжает величать Иваном.
– Если ты высвистал меня по «делу Сергачева», – сказал Иван, – как в прошлый раз, то никакой дополнительной информации у моего ведомства нет.
– Понятно… Есть, Иван, еще одна тема…
– Слушаю тебя, Стас.
– Как-то ты рассказывал мне, что когда ты служил в ССР, тебя подсидел старший инспектор Валенас.
– Что было, то сплыло…
– Я вот почему поднял эту тему, Иван… Намедни Хорь и его компания организовали наезд на мою фирму. В принципе, на ровном месте…
– Так не бывает, Стас.
– Хочешь верь, хочешь не верь…
– А от меня-то что тебе нужно?
Стас, уворачиваясь от ветра, прикурил сигарету.
– Сдается мне, у него самого рыльце в пушку. Чтобы он от меня отстал, мне нужно иметь на него… что-то конкретное, какой-нибудь «крючок». А заодно меня интересует один из его помощников.
Нестеров описал внешность сотрудника, который вместе с Валенасом производил обыск в его офисе и которому Слон дал прозвище Хорек.
– Я их всех знаю, как облупленных, – сказал Иван. – Тебе нужна серьезная «компра» на этих двоих?
– Да, хочу, чтобы они от меня отвязались.
Вообще-то информация такого рода требовалась Нестерову для других целей – прежде всего в связи с частным расследованием по «делу Сергачева», – но говорить об этом своему собеседнику он не стал.
Иван бросил на него задумчивый и в то же время как бы оценивающий взгляд.
– Ладно, я тебе помогу. Но стоить это будет… пять тысяч.
– Литов, надеюсь?
– Нет, долларов. Или такую же сумму в евро – меня это тоже устроит.
Стас, нахмурив брови, покачал головой.
– Не зря, видно, говорят, что там, где прошел старовер, еврею делать нечего… До чего же вы жадный народ!
– Я знаю, Стас, что дела у тебя сейчас так себе, – пропустив его реплику мимо ушей, сказал Иван. – Постараюсь войти в твое положение…
За «товар» сразу отдашь мне две с половиной «штуки», остаток суммы выплатишь, когда сможешь.