Пробовать торговаться с разведчиками, тоже было бессмысленно — иорданец находился в полной зависимости от их воли, поэтому условия ставили они, а ему оставалось лишь подчиняться.
«Пока я для них источник информации, меня никто не тронет, — думал про себя Абдулла, — а потом что? Замочат что ли? И сколько еще я им буду полезен? Джон все говорил, что нельзя менять ситуацию. То есть, если поменяется ситуация, мне крышка? Они интересуются Кабиром? Ну ладно, я могу кое-чего узнать. Надо бы попробовать на этом как-то сыграть, потянуть время. Тут нужно быть осторожным, как бы Кабир не понял, что я под него копаю. А кто же за мной, все-таки, следит? Джон говорит, что не его люди… тогда кто? Может правда это Осич или кто-то из наших. Только какой у них мотив? Меня кто-то заказал что ли? Только этого мне не хватало. Черт бы побрал этих вестлендеров… все говорят, что нас уничтожат, а знал бы их народ, как они нас на самом деле «уничтожают». И они смеют называть нас преступниками? Они нас в тысячу раз больше преступлений совершают, а прикрываются законом. Если они такие честные, почему же я и мои люди все еще на свободе? Даже я на такой цинизм не способен, как вестлендеры. Люди называют нас преступниками, а сами не видят, какие злодеи ими управляют».
— Фарис, предупреди ребят, что мы спускаемся, — Абдулла вышел из номера и обратился к своему охраннику, сидевшему на кушетке в углу пустого коридора.
Через две минуты иорданец и его телохранитель вышли из гостиницы — четырехэтажного здания с белыми кирпичными стенами и зеленой крышей — и направились к двум серебристым лендроверам, припаркованным у тротуара, около которых ждали трое бывших моджахедов, нанятых Абдуллой для дополнительной охраны и выполнения разных мелких поручений. Распределившись по машинам, пятеро мужчин, чья восточная внешность сразу насторожила прохожих, поспешили уехать прочь.
— Алло, Уильям, привет. Встреча прошла успешно, я все записал, — агент Коул был уже дома и просматривал на компьютере сделанную им запись разговора с Хафизом.
— Хорошо. Ты мне ее перешли, я посмотрю, что он там говорил.
— Да, хорошо.
Хотя Абдулла знал, насколько коварными могут быть разведчики, он совсем не догадывался, в какую ловушку его заманивают вестлендеры. Коул без труда пронес в гостиничный номер миниатюрную видеокамеру, встроенную в прямоугольную черную пряжку его ремня, так как охрана иорданца никогда не позволяла себе обыскивать его.
33
Тридцатое июля. Имагинера
Было около половины девятого утра. На стоянке перед терминалом Международного аэропорта Калиопы остановилось такси и высадило Петера Сантира. Закинув за плечо раздутый рюкзак, и подхватив большой чемодан, журналист спустился по подземному переходу и вышел на другую сторону улицы, забитой нескончаемым потоком автомобилей и рейсовых автобусов.
Сантир зашел в просторный, пронизываемый яркими солнечными лучами вестибюль терминала, чьи стеклянные стены и крыша удерживались стальным скелетом и овальными бетонными колонами, и остановился у электронного информационного табло над головами спешащих в разные стороны пассажиров. До начала регистрации оставалось еще минут сорок, поэтому Петер решил убить время, позавтракав в одном из кафе аэропорта.
Усевшись за столик, журналист увидел, что по телевизору на полке, в углу под потолком, в этот момент идут новости и, судя по картинке на экране, в них снова говорилось о терроризме. Из-за музыки, доносившейся из динамиков за барной стойкой, было трудно разобрать слова диктора, но по изображениям вестлендерских солдат и бронетехники, сменяющихся скалистыми пейзажами, было понятно, что речь идет об Афганистане.
В середине репортажа, на несколько секунд, в кадр попало и лицо известного имагинерского журналиста по фамилии Вайс. Даже без звука Петер мог легко угадать, о чем он говорит. Упомянутый журналист был главным редактором имагинерской версии одного влиятельного вестлендерского журнала, публикующего статьи, связанные с международной политикой.
Найти критические замечания в адрес внешней политики Вест Лендс в журнале было практически невозможно, поэтому было понятно, почему у Вайса охотно брали интервью ведущие вестлендерские телеканалы и газеты, которые тоже старались плохого слова в адрес своего правительства не говорить (если даже они и позволяли себе его критиковать, критика у них получалась слишком беззубая).