В манипулировании общественным мнением лидеру ДДЖ бесценную помощь оказывала и нанятая им вестлендерская пиар компания. Мизийцы в этом отношении сильно проигрывали противнику, так как работа с прессой у них не была налажена, но даже если бы это было сделано, их бы намеренно продолжали игнорировать и не допускать в эфир.
Мусульмане и иллирийцы прибегали и к многим другим мелким хитростям, чтобы выставить себя жертвами мизийцев, например, превращая гостиницы с иностранцами и больницы в мишени — они подвозили минометы к гражданским объектам, не обращая никакого внимания на протесты их обитателей, выпускали пару десятков снарядов и затем быстро сворачивались. Мизийцы, логично, через несколько минут начинали стрелять в ответ, пытаясь подавить огневые точки противника. В этот момент включались видеокамеры западных журналистов и у зрителя, не знавшего, что на самом деле происходит, складывалось впечатление, что мизийцы беспричинно обстреливают мирных людей.
Ситуация в столице Живицы тоже освещалась однобоко — подчеркивалось тяжелое положение мирного мусульманского населения осажденного Поврилеца, что было правдой, но правдой только наполовину. В городе жили и мизийцы, которые страдали не меньше — у них тоже не было электричества и водоснабжения, им так же было трудно раздобыть еду и лекарства, но иностранные корреспонденты почему-то этот факт обходили стороной. В прессе всегда подчеркивалось, что город осажден мизийцами, но это тоже было не совсем так. В реальности враждующими сторонами Поврилец был разрезан, как пирог, на сектора — мусульмане контролировали мусульманские кварталы, мизийцы — мизийские. Мизийцы захватили и большинство холмов, посреди которых был втиснут город, но, тем не менее, столица за время войны не была ими полностью взята в сплошное кольцо.
Несмотря на безвыходность ситуации, Ибрагимович не собирался сдаваться — он, в отличие от своих сограждан, проблем с продовольствием не испытывал, поэтому мог ждать сколько угодно — и надеялся, что при помощи ООН и вестлендеров, которых не беспокоили его довольно экстремистские политические взгляды, все-таки сумеет сделать из Живицы унитарное государство — и этнически, и религиозно. Естественно, было бы наивно допустить, что мизийцы и иллирийцы примут такую идею и добровольно откажутся от всего, притом, что мусульмане в Живице даже не составляли полных пятьдесят процентов от населения.
Одна сторона обстреливала другую, горожане, судьба которых никого особо не волновала, продолжали, как по расписанию, гибнуть каждый день от снарядов и пуль снайперов. Проспект, связывающий индустриальную часть города с центром, даже прозвали «Улицей снайперов», из-за того, что с заброшенных высотных зданий неподалеку, на прохожих, единственной надеждой на спасение которых была броня машин миротворцев, постоянно вели охоту снайперы-одиночки, под чьим прицелом были не только взрослые, но и дети. Однако, в собственных сограждан часто стреляли сами люди Ибрагимовича, зная, что вину все равно сбросят на их противников. Больше всего случаев преднамеренной стрельбы по своим происходило перед важными переговорами, что было не случайно — этими грязными приемами руководство мусульман пыталось скомпрометировать мизийцев перед западными дипломатами, добиваясь более выгодных условий.
Кровопролитие в Живице продемонстрировало одну отличительную черту современных вооруженных конфликтов — война происходит одновременно на поле боя и на экране телевизора, при этом это две совершенно разные явления, существующие независимо друг от друга, и победитель в них не всегда один и тот же. Мизийцы показали на собственном примере, что одерживать военные победы не достаточно, чтобы выиграть войну — для полной победы нужно было выиграть и виртуальную баталию на страницах газет, что им не удалось.
Самой пострадавшей стороной в этой войне танков и газет, сделавшей вчерашних соотечественников кровными врагами, оказались как всегда те, кто не имел ни оружия, ни возможности что-либо изменить — простое гражданское население. Горе уравняло всех, не различая религии, этноса или политических пристрастий. Пока на автобусных остановках и в очередях за хлебом гибли люди, местные политики пытались урвать как можно более аппетитный кусок от рухнувшей социалистической федерации, оставшейся без хозяина, международные дипломаты обсуждали в какую сторону будет выгоднее направить войну, иностранные инвесторы подсчитывали будущие прибыли, а журналисты замешивали из всего этого одну общую, запутанную кашу и кормили ею зрителей по всему миру, слишком плохо понимающих балканские нравы и реалии.