Джип с разведчиками сделал еще один поворот и остановился у тротуара перед гостиницей, — простоватой белой коробки из бетона, построенной в семидесятых годах, — в которой под видом «наблюдателей» должны были остановиться Каман и Хорх. Вокруг было припарковано еще несколько белых машин с ооновской символикой, принадлежащих сотрудникам разнообразных иностранных организаций и дипмиссий.
— Давайте, пошли наверх, — Полковник указал на револьверные двери парадного входа, у которых дежурил швейцар.
35
Около восьми часов вечера тридцатого июля. Город Поврилец
— Здравствуйте, Алия, очень приятно, — Петер Сантир и местный журналист Алия Маленович пожали руки, стоя на улице перед гостиницей, в которой остановился имагинерец.
— Здравствуйте, Петер, добро пожаловать в Поврилец, — по-английски, с твердым акцентом, улыбаясь, ответил Маленович. Он был одинакового роста с Сантиром, среднего телосложения, с крупным лицом, густыми черными волосами и бровями, тесными карими глазами и широким ртом с тонкими губами. — Нормально доехали?
— Да, я даже удивился, что на границе мне лишних вопросов не задавали. Немного устал, конечно, — перед встречей Петер успел принять душ и переодеться.
— Тут неподалеку есть один неплохой ресторанчик. Можем там за столиком посидеть и поговорить. Заодно познакомитесь с нашей кухней, — с привычной улыбкой на губах предложил Алия.
Ресторанчик, о котором говорил Маленович, находился в начале исторического центра столицы, на одной из тесных пешеходных улиц, в пятнадцати минутах ходьбы от гостиницы Сантира, известной среди иностранных журналистов как «желтый кубик» из-за ярко-желтого цвета экстерьера и профиля характерной формы.
— Вот ресторан, с красным козырьком который, — Алия указал на небольшую закусочную, занимающую первый этаж одного из домов. По соседству на клиентов охотились еще несколько маленьких ресторанов и кафе, поэтому жизнь на улице, вымощенной каменными плитами, никогда не замирала даже на миг. В питейных заведениях вообще всегда сидели люди, даже в рабочее время, что со стороны могло показаться странным, имея в виду количество безработных.
Двое собеседников сели под козырек, за один из белых пластиковых столиков, занимающих обе стороны улицы, образуя посредине тесный проход для пешеходов. Заводной женский вокал, доносившийся из радио внутри ресторанчика, растворялся в бубнящем хоре голосов посетителей за соседними столиками. Петер впервые услышал местную музыку, сев в автобус на границе Живицы, и показалась она ему довольно экзотической.
— Петер, вы говядину едите?
— Да.
— Тогда я вам предлагаю отведать одно из наших самых традиционных блюд. Пальчики оближете. Потом всем в Имагинере будете рассказывать, какая в Живице потрясающая еда, — улыбнулся Маленович. — Вино или водку пьете? Водка у нас называется ракия. Советую попробовать.
— Я бы сейчас не отказался от бокала вина, Алия. Водку попробую в следующий раз, а то у меня сейчас голова не совсем свежая.
— Значит, наши исламисты успели прославиться и у вас? — начал разговор Алия.
— Да, особенно Саллех Абдулла. Он не только спонсирует террористов, но и занимается табачной контрабандой. Полиция разбила его основные имагинерские каналы, но он их, наверное, скоро опять восстановит.
— Да, несколько табачных фабрик все еще работают в Живице. Во времена социализма мы были самыми крупными экспортерами сигарет на Балканах. Табак здесь качественный растет, мы по лицензии все самые известные марки сигарет производили. Раньше фабрики были государственными, сейчас все прибрали к рукам друзья Дженана Осича. Абдулла тоже в доле с ними.
— По моим данным, Абдулла все еще находится в городе, вы об этом что-нибудь знаете, Алия?
— Да, он все еще здесь. Даже не пытается спрятаться. До его дома отсюда минут за двадцать можно доехать. Дом у него большой, с высоким забором, как крепость. Его вестлендеры прикрывают, поэтому ему не надо прятаться. И с местными властями у него хорошие отношения, он им большие деньги платит. Он еще накануне войны сюда приехал и деньги с собой привез. Начал строить так называемые культурные центры, ремонтировать мечети. С ним и много арабов приехало. Это сейчас тут столько мечетей, раньше такого не было. Их на деньги из Саудовской Аравии строят. Через Абдуллу — его люди называют его Хафизом — большие деньги проходят. У него тут есть маленькая пекарня, автомойка и пункт обмена валют. Пекарней занимается его жена — это местная мусульманка, на которой он женился, чтобы получить гражданство. Многие исламисты тоже так женились. Через обменник он прибыль от контрабанды отмывает. Вообще, он очень много способов знает, как грязные деньги сделать чистыми. На границе с Иллирией есть целая сеть обменных пунктов под контролем мафии. У Абдуллы и с ними есть хорошие связи.