Супруга иорданца, стоявшая за прилавком, в противоположном от входа углу, кивнула покорно, развернулась и зашла в подсобку, скрытую за синей занавеской.
— Хафиз, я представляю одного человека, который находится в Мизии. Он хочет перебросить в Живицу очень круглую сумму денег, отмыть ее и перевести в офшорные банки. Однако, для этого ему нужен человек, который может все это провернуть.
— А почему он хочет перевести деньги в Живицу? Это дело можно сделать и в Мизии, там есть люди, которые в этом разбираются.
— Дело в том, что для него сейчас не безопасно держать деньги в Мизии. В Живице контроль намного слабее, поэтому он хочет сделать это здесь. Да и так легче скрыть происхождение денег, — спокойно ответил Хорх.
— А это деньги не от наркотиков?
— Нет. От азартной деятельности.
— А о какой сумме идет речь?
— Около шести миллионов долларов. И это только начало. Если удастся отмыть их, он к вам снова обратиться.
— А какой процент можете предложить? — Абдулле стало интересно.
— Ну… начнем с девяти процентов. Вы скажите, сколько хотите, и мы уточним окончательную цифру.
— Вы эти шесть миллионов как думаете переправить через границу? Сразу все или по частям?
— Сначала попробуем провезти только часть, а потом, если все будет нормально, и все остальные деньги. У нас на границе есть несколько человек, проверим можно ли на них положиться.
— А вы, Оливер, как-то связаны с ООН? — иорданец посмотрел на машину Хорха за окном.
— Да, у меня есть транспортная фирма, я снабжаю продовольствием несколько ооновских организаций.
— Понятно. Но я вас должен предупредить, что шесть миллионов за один день не отмоешь. Это делается поэтапно и может отнять несколько недель.
— Да, я понимаю. Это не проблема, конечный результат важнее.
— Вы мне дайте свой телефон, я подумаю пару дней и скажу, согласен ли я или нет, — помолчав секунду, ответил Абдулла. — Вы на этой неделе будете в Живице?
— Да, я буду здесь. Буду ждать вашего звонка.
— Хорошо, Оливер, диктуйте номер… — иорданец достал из кармана длинной рубахи мобильный телефон и начал записывать номер своего будущего партнера по бизнесу.
После короткой встречи Хорх вышел из пекарни и сел в свою машину. Фарис проследил его строгим взглядом, не вставая с табуретки. Автомат лежал у него в ногах, готовый выстрелить в любую секунду.
— Фарис, ты его хорошо проверил? — встав на пороге пекарни, по-арабски спросил Абдулла, смотря вслед отъезжающему белому внедорожнику.
— Да, Хаджи, он был чист, — ответил телохранитель и, подобрав автомат, встал на ноги. — Ты думаешь ему можно доверять?
— Лучше всего никому не доверять — так тебя никто не сможет обмануть, — философски заключил иорданец. — Подождем, посмотрим…
В это время Хорх был уже на полпути к своей гостинице. Поглядывая в зеркала заднего вида, проверяя, не послал ли Абдулла своих людей проследить за ним, агент глубоко вздохнул, переводя дух, и вытащил мобильник из кармана.
— Встреча прошла успешно, есть контакт.
— Отлично, поехали домой, — ответил Михаель Каман, ехавший в неприметной коричневой легковушке следом за Хорхом, и тоже направился к гостинице.
— Здравствуйте, Петер, очень приятно познакомиться, — к Петеру Сантиру, сидевшему за столиком в полупустом ресторане на втором этаже желтой гостиницы, подошел крупный, широкоплечий мужчина лет сорока шести с длинными, начавшими седеть черными волосами, в больших очках, и, улыбаясь, протянул ему крепкую волосатую руку. — Вы тоже поселились в «желтом кубике»?
— Да, мы с вами соседи, — Петер пожал руку своему итальянскому коллеге, Альфредо Ломбарди.
— Эта гостиница совсем не меняется, — садясь за стол, сказал Ломбарди, — цены высокие, а условия, как в каком-нибудь приюте… Значит, вы пишете статью о Саллехе Абдулле? Он, насколько я знаю, сейчас в вашей стране самая горячая тема.
— Да, его судят заочно, так как не могут никак арестовать, а оказывается, что он живет недалеко отсюда. Я вчера проехал на машине возле его дома и пекарни.
— К исламистам в Живице особое отношение, я об этом писал неоднократно. Абдулла не исключение. Он и после войны продолжает пользоваться протекцией местных властей и вестлендерских спецслужб, поэтому не мудрено, что его вам не выдают. У меня есть данные, что он двойной агент — это объясняет, почему у вестлендеров такое либеральное отношение к нему, несмотря на то, что через него проходят одни из основных финансовых каналов экстремистов. Вы, кстати, его связи с наркомафией исследовали?